День почти прошел. Куда он делся — я не знаю. Просто за окном стемнело.
Я вспомнил, как ее тело ответило моим прикосновениям. Как ее бедра невольно потянулись ко мне. Как ответила ее кожа под моими пальцами.
Осколок впился в ладонь, как зубы змеи, и кровь потекла по запястью — тёплая, живая, в отличие от моего сердца, которое давно превратилось в камень. Я сжал кулак сильнее. Пусть режет. Пусть напоминает: я не человек. Я — клетка, в которую она случайно попала. И я не отпущу её. Даже если она возненавидит меня за это.
— Если ты жрица судьбы, то посмотри! Посмотри на правду! Увидь ее! — прошептал я. — Увидь, что я хотел твоей смерти только потому, что остатки жизни причиняли тебе мучения. Я хотел твоей смерти только потому, что я больше ничего не мог сделать для тебя. Я хотел ее. Да. Я мечтал о ней. Чтобы ты ушла тихо. И наконец-то освободилась…
Я чувствовал ее присутствие. Чувствовал, что схожу с ума.
— Не доводи меня до края, — шептал я, сжимая осколок в руке. — Прошу тебя. Не доводи. Я и так еле держусь. Если бы ты знала, чего мне это стоит!
Я снова почувствовал жгучее желание распахнуть дверь в ее комнату. Не видишь выхода из своей боли? Слова для тебя — пустой звук? Я сейчас сломаю стену. На то я и дракон!
И я сжал осколок в руке, словно пытаясь себя остановить. Только боль останавливала меня от этого шага. Я уже видел, как хватаю ее за волосы, жадно впиваясь в ее губы поцелуем. Как моя рука сдирает с нее платье, чтобы тут же скользнуть между ее ног.
Боль. Осколок впивается в руку. А я выдыхаю, словно пытаясь выдохнуть свое желание. Даже воздух горячий, словно из груди вырывается пламя.
Я посмотрел на портреты, видя портрет того самого предка, который однажды разорвал узы истинности. Может, разорвать их и отпустить ее?
«Нет!!!» — яростно рычал дракон внутри. — «Ни за что! Она принадлежит нам!»
Мертвые драконы со стены смотрели на меня с осуждением. Они не знали про муки истинности. Не чувствовали ее. Поколение за поколением они меняли женщин, как перчатки, относясь со снисхождением только к тем, кто сумел подарить им наследника. Они меня не понимали. Для них люди — это ресурс. Хорошие слуги — ресурс. Жены — ресурс. Но для меня все не так. С детства все иначе. И я вынужден был убеждать себя в том, что слова отца — правда.
Джордан — он не ресурс. Он… Он мой дворецкий. Я привязан к нему. И она. Точно не ресурс. Она — истинная. Она то, ради чего я сейчас делаю вдох.
И тут я услышал, как к дому подъехала карета.
Внутри раздражение: «Снова?»
Опять кому-то что-то нужно от нее!