Мать зарыдала — не от горя, а от облегчения. Отец обнял её, и в его глазах — не благодарность, а стыд. За то, что не защитил.
— Спасибо… — прошептала женщина. — Наш доктор осматривал её… но ничего не нашёл… Простите за беспокойство…
— Пойдём, — сказал муж, и его голос был тихим, как молитва. — Я же говорил, что пора менять доктора!
Когда они ушли, я осталась одна.
Сердце стучало. Не от страха. От понимания.
Я не просто вижу нити. Иногда я чувствую правду, спрятанную в них.
И это — не дар. Это проклятие, которое заставляет видеть всё, что люди прячут.
Я подошла к окну. За стеклом — сад, покрытый инеем. Красиво. Холодно. Пусто.
А в груди — тепло. От броши. От мысли, что кто-то жив благодаря мне.
От воспоминания о руке в перчатке, которая вытерла мои слёзы, вспомнила танец.
И в этот момент я поняла: я не хочу быть одной.
Но я не могу простить.
— Мадам! Мадам! — буквально влетел ко мне молодой мужчина с портретом в руках. — Я слышал, что вы… эта… жрица судьбы… и можете менять судьбы… Вот… Вот я хочу жениться на этой девушке!
Он ткнул в меня портретом, будто я — швея, которой можно заказать любовь, как платье.
— Я люблю её, — исступлённо прошептал он, даже не удосужившись представиться. — Она… она для меня всё…
Я уже собралась ответить, но вдруг почувствовала, что не вправе распоряжаться чужой судьбой. Особенно, если это судьба девушки. А вдруг она, как и я, обижена на него? Вдруг она ненавидит? Вдруг она любит другого? Почему я должна ломать ее судьбу ради чьей-то прихоти?
«Щас как приворожу!» — мелькнуло в голове, горько и устало. Потому что однажды я уже накосячила. Связала свою судьбу с судьбой мужа. И теперь не знаю, что делать.
— Я понимаю ваши чувства, — начала я, — но разве правильно заставлять девушку… эм… любить вас? Это же не её выбор…
Внезапно дверь распахнулась.
На пороге стоял герцог.
Не вошёл. Ворвался — как буря, как пламя, как хозяин, который не терпит чужака у своей добычи.
— Пытаешься заполучить богатую невесту? — произнёс он, голос — низкий, почти рычащий. — Две уже отказали, а теперь решил попробовать с третьей?
Моё сердце дрогнуло. Я внимательно посмотрела на гостя, который тут же побледнел. Так вот оно что. Не любовь. Охота. Жадность.
Гость забегал глазами, сжал портрет — и исчез за дверью так же быстро, как и появился.
Джордан гордо стоял в коридоре. Он всё слышал. Всё знал. Старый дворецкий первым заподозрил неладное. Видимо, он знал этого ушлого проходимца!
— Вы обещали! — вырвалось у меня, и голос дрожал не от страха, а от ярости. — Что вы не будете входить в мою комнату! Никогда! Ни под каким предлогом!