С трудом я открыла глаза и увидела, как мои руки засветились, а кончики нитей стали срастаться…
Превозмогая боль, я стягивала разорванные волокна переплетались.
Слёзы катились по щекам от боли. Воздуха не хватало. Кажется, мое сердце сейчас лопнет. В груди всё жжёт так, словно сам Сатана снял там квартиру и устроил филиал ада…
Сердце готово было разорваться на части, словно кто-то ударил по нему молотком, но я ждала… Ждала, когда нить срастется, стараясь не потерять сознание от боли…
И вот я ее отпустила… Нить снова стала золотой, четкой, уходящей в небо.
Прижав руку к груди, я корчилась на четвереньках, задыхаясь от боли.
И тут Джордан открыл глаза… Он смотрел на меня, смотрел на свою руку.
— Мадам! — испуганно произнес он.
Я услышала, как вылетает дверь, как в комнату влетает Дион. Как падает рядом на колени.
— Что случилось? — кричал муж, пытаясь отнять мою руку от моей груди.
Я чувствовала, что мне сейчас не до семейных ссор. Перед глазами все поплыло, как вдруг стало легче. Обруч отпустил сердце. Я судорожно выдохнула, словно этим выдохом воздаю молитвы каким-то богам.
Слабость была такой сильной, что я не могла даже стоять на ногах… Тело звенело… Меня подташнивало…
Он не спросил. Просто рванул меня к себе, прижал к груди так, что рёбра хрустнули. Дыхание дракона обожгло мне висок — горячее, почти как пламя. Чешуя вспыхнула по всей шее. В голосе, когда он заговорил, уже не было человека:
— Кто посмел?!
— Нет, господин… Госпожу никто не обидел, — прошептал Джордан, недоверчиво делая глубокий вдох. — Госпожа… Только что спасла мне жизнь…
Его объятие было не нежностью — это была клетка. Горячая, пульсирующая, дышащая. Я чувствовала, как под рубашкой у него бьётся не сердце, а кузница: каждое сокращение — удар молота по наковальне.
Я оттолкнула его и попыталась сама встать, но я чувствовала руки, которые поддерживают меня. Я рухнула в кресло, пытаясь отдышаться. Ясность возвращалась постепенно, словно я выныриваю из боли.
— Мира, — прошептал голос мужа, а его теплая рука скользила по моей щеке. — Может, доктора?
— Убери руку, — сглотнула я. — Я сказала! Не прикасайся ко мне!
Я ударила его по руке, а потом спрятала лицо в руках, словно желая прикрыться от его прикосновений.
Я почувствовала себя опустошенной. Я больше не могла ни сопротивляться, ни кричать.
Но я хотела кричать. Хотела вонзить слова в его плоть, как иглы. Но язык будто прирос к нёбу. Даже ненависть требует сил… А у меня их не осталось.
— А я иду и чувствую, как сердце покалывает… Ну, думаю, денек сегодня был что надо… Ну колет и колет. Оно у меня всегда колет в последнее время. Надо будет на обратном пути принять лекарство. А оно у меня в траурной униформе… Еще с похорон, — слышала я голос Джордана. — Как вдруг… сердце. Ну, всё, думаю. Пришел конец старому дворецкому. Умер на посту, как и обещал себе пятьдесят лет назад! А потом я вижу ее… Нить… Она золотая такая… Лопается… Рвется. Ну всё, думаю… А я пошевелиться не могу. Помню, гадалка мне сказала! Я умру, неся чай! Но она ошиблась!