Злость заставила меня предпринять еще одну попытку, но я снова выдохлась. Нет, ну обидно! Я выжила, чтобы умереть в каменном саркофаге!
Через полчаса, когда я потеряла надежду, я вдруг услышала шаги. Гулкие, одиночные, они отдавались прямо в камне. Потом скрип открываемой двери и шелест. Сердце встепенулось.
— Еще цветы для покойной госпожи, — послышался голос дворецкого. Его голос был грустен, зато я обрадовалась.
— Джордан! — закричала я что есть мочи, пытаясь снова поднять ногами крышку. — Джордан! Я тут! Помоги мне сдвинуть крышку!
Послышался глухой удар и тишина. Видимо, дворецкий упал в обморок от неожиданности!
— Джордан, — позвала я, стуча рукой по каменной крышке. — Джордан, ты живой?
«Додумалась еще! Орать из могилы! Тебя же только недавно похоронили! Ты понимаешь, что тут у любого сердечный приступ может начаться?!» — распекала я себя.
Да, я как-то об этом не подумала.
А что? Просто говорить? Не кричать? Или шептать? Есть еще какие-нибудь варианты? Нет!
Я лежала и прислушивалась. Не пришел ли в себя бедный дворецкий.
И вдруг — лёгкий шорох. Осторожный. Испуганный.
Я тут же произнесла: «Джордан!»
И тут я услышала звуки бегства. Быстрые, спотыкающиеся шаги. Скрип двери. Не думала, что в старом дворецком столько прыти.
Но мой нервный смех быстро оборвался.
Потому что в эту секунду я поняла: если он убежал — значит, никто не придёт.
А я всё ещё под камнем. Всё ещё в лилиях. Всё ещё живая — и никому не нужная.
И тут я снова услышала шаги и голоса.
— Я клянусь вам! Она говорила! — послышался дрожащий голос Джордана. — Клянусь, господин! Ваша покойная супруга говорила со мной! Я не сошел с ума! Клянусь! Я слышал ее голос!
— Откройте! — закричала я, изо всех сил упираясь ногами в плиту. Голос сорвался, стал хриплым, почти звериным. — Откройте, чёрт возьми!
— Вот! Я же говорил! — закричал Джордан, и в его голосе — не просто радость, а облегчение, граничащее с плачем. — Она жива! Жива!
«Сейчас он прикажет заколотить меня обратно в гроб», — мелькнуло в голове, когда я подумала о муже.
«Живая — неудобно. Мёртвая — выгодно».
Но плита вдруг поднялась сама — или кто-то рванул её с такой силой, что камень скрипнул, будто кости.
Я вдохнула — пыльный, спёртый воздух склепа ударил в лёгкие. Я тут же зашлась в кашле, будто лёгкие отказывались принимать этот мир обратно.
Руки сбросили с себя цветы, как шелуху.
— Госпожа… — прошептал Джордан и замер.
Он смотрел на меня — нет, не на лицо. А почему-то на мою шею.
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как его взгляд по коже ползёт мурашками. Что там такое? Следы разложения? Червяк? ЧТО?!!