— Мне не интересно, — отрезала я, хмуря брови. Не из злости. Из усталости. Из того, что каждое упоминание его имени причиняет мучительную боль.
— Хорошо, — согласился он, вздыхая. — Ой, кажется, кто-то стучится… Мадам, я вас пока оставлю! Может, кто-то из гостей что-то забыл вчера?
Я снова взяла газету, но взгляд зацепился за заметку на второй странице:
«Скончался барон Элвин. Причина — внезапная остановка сердца. Похороны завтра».
— Мадам! — в дверь ворвалась женщина, бледная, как восковая кукла. В руках — смятый платок, в глазах — паника, выжженная бессонницей. — Я вас умоляю! Помогите!
Она дрожала. Не от холода. От ужаса. От того, что уже готова поверить в чудо, потому что реальность стала слишком тяжёлой.
— Моя дочь… она… заболела… Никак не можем понять, что с ней, — голос срывался, как старая нить. — Я знаю… вы можете… вы — наша последняя надежда… Она всегда была болезненной… А вчера… вчера… Ей стало плохо… Пока мы были у вас на балу…
Я сжала край одеяла.
Не хочу. Не сейчас. Не после того, как чуть не умерла сама.
Но в её глазах — то же, что было в глазах матери мальчика вчера. Та же молитва без слов.
— Хорошо, — прошептала я. — Я посмотрю.
— Мы можем принести её сюда! — задыхаясь, выпалила женщина. — В карете… муж… горничная… Только… только посмотрите!
— Пусть несут! — кивнул Джордан из коридора, и его голос был твёрдым, как камень.
Через минуту я уже стояла у кровати в домашнем платье, волосы заколоты просто, без пафоса.
Мужчина — молодой, но с лицом, изборождённым тревогой, — бережно положил девочку на постель. Она не спала. Она отключилась. Глаза полузакрыты, дыхание поверхностное, кожа — сероватая, как у восковой куклы.
Я опустилась на колени, мысленно шепча: «Покажи мне нить. Покажи…»
И вот она — тонкая, почти прозрачная, мерцающая, как паутинка под луной.
Не порвана. Не истончена. Просто… чуть померкла.
Я провела ладонью над её грудью. Тепло. Живое. Но…
И тут — вспышка.
Не картинка. Не воспоминание.
Ощущение.
Страх. Тёмный коридор. Шаги. Голос горничной:
«Если расскажешь родителям — за тобой придёт чудовище. Оно тебя съест. Ты меня поняла?»
Ребёнок бежит по поместью, зовёт маму. Спотыкается. Лестница. Удар. Темнота.
Я резко отдернула руку, как будто обожглась.
— Она не больна, — произнесла я, голос дрожал, но был твёрд. — Она упала. С лестницы.
— Не может такого быть! — произнесла мать. — Горничная сказала, что она почувствовала себя плохо и легла спать раньше!
— Её напугала горничная. Нужен доктор. Сейчас. Возможно, сотрясение. Возможно, внутреннее кровотечение. Но жизни ничего не угрожает. Это не болезнь.