Я резко дёрнулся, голова оторвалась от стола с глухим стуком. Рука уже потянулась к резаку, пальцы сжались на рукояти. Сердце колотилось где-то в горле. Потом выдох. Медленный, с дрожью. Просто кошмар. Опять.
Я сидел за столом, склонившись над разобранным узлом ИКС. Клементина ещё спала на кровати, укрывшись с головой. И я, похоже, сам того не заметив, вырубился прямо здесь, среди гаек и проводов. Снилось что-то бессвязное — вспышки плазмы, крики, которые невозможно разобрать. Обычная дрянь для моей головы. Уже почти привычная.
Я поднялся со стула, и спина тут же ответила резкой, простреливающей болью. Каждый позвонок словно кричал, куда мне стоит идти и очень нецензурные слова. Ну да и хрен с ней, с спиной. Дела есть поважнее.
Я уже сделал шаг к выходу, когда с кровати донёсся сонный голосок:
— Дядя Айзек… а ты не спал?
Я обернулся. Клем смотрела на меня сквозь сонные ресницы.
— Спал, Клем. Можешь не переживать. Просто… сидя.
Она села, потирая глаза.
— Ты уже будешь собираться? Чтобы ехать на разведку? — спросила она, и в её голосе прозвучала надежда. — Можно я с тобой?
Я не удержался и улыбнулся.
— Не на разведку, Клем. Мы едем все. И сразу. Так что да, ты поедешь со мной.
Она не знала, что случилось ночью. И это, пожалуй, к лучшему. Пусть у неё будет ещё хотя бы это утро без новых страхов.
— Ладно, солнышко. Переодевайся и спускайся вниз, ко всем, хорошо?
Она кивнула и тут же зашевелилась.
Я вышел в коридор и обомлел. Движение шло уже полным ходом. Из комнат выносили свёртки, ящики, мешки. На лестнице мелькали спины. Внизу, во дворе, Марк, сосредоточенно сжав кулак, с помощью своего модуля плавно выгружал из кузова грузовика тяжёлые стальные трубы, аккуратно складывая их в сторону. Казалось, все мало-мальски ценные пожитки, копившиеся тут, теперь выплыли наружу. И сказать по правде, собралась немалая гора. Я скрипнул зубами, представив на секунду, как буду разбирать свой станок. Откручивать болты, снимать направляющие, аккуратно упаковывать хрупкую печатающую головку и блок управления… Геморроя будет на полдня, если не больше. И это при том, что время уже начало свой безжалостный отсчёт.
Я спустился во двор, проходя мимо суетящихся людей, и остановился у пикапа. Это была единственная машина, которую я успел хоть как-то подготовить. На стёкла была приварена грубая, но прочная металлическая решётка. Двери изнутри и снаружи усилили стальными пластинами, вырезанными из тех самых контейнеров. Смотрелось брутально, но в принципе, больше металла цеплять было уже некуда — подвеска и так начинала проседать под лишним весом, превращая машину в неповоротливую крепость на колёсах. Не идеально, но лучше, чем ничего.