Он снова закивал, бормоча:

— Передам, всё передам, слово в слово.

— Хорошо, — сказал я, будто обсуждаю деловую сделку. — Через неделю я встречусь с вашим боссом. Здесь же. Продукты мы предоставлять не будем. Это ненадёжно. Вместо этого… мы предоставим ему это. — я поднял руку с резаком, и его багровый свет на мгновение осветил их перекошенные лица. — Оружие, причём такое же. За неделю мы сделаем несколько штук. Четыре, например... Взамен — вы предоставляйте нам защиту от подобных вам. Договорённость ясна?

— Ясно, ясно! Всё передам! — он готов был поклясться чем угодно, лишь бы уйти.

— Тогда сваливайте. И прихватите свой хлам, — я кивнул на хрипящее тело на земле и на брошенные арбалеты. — Он вам ещё нужен, чтобы донести мои слова.

Они, не раздумывая, подхватили своего покалеченного товарища под мышки и, бросив оружие, потащили его прочь от этого места, быстро растворяясь в темноте леса.

Когда звук их бегства затих, ко мне подошла Лили. Она смотрела на меня не с осуждением, а с тяжёлым, глубоким разочарованием.

— Айзек… Ты и правда отдашь им резаки? — спросила она тихо. — Этим тварям? После всего, что они делают с женщинами? После того, что мы только что услышали?

Я повернулся к ней. Хандра, мрачное напряжение последних минут, начало отпускать, сменившись холодной, но ясной решимостью. Уголки моих губ дрогнули в усталой, но искренней усмешке.

— Лили, — сказал я так же тихо. — Через неделю нас здесь уже не будет.

Она замерла, её глаза расширились от понимания.

— Драться с полусотней бесполезно. Это не победа, это мясорубка, в которой мы все сгинем. Значит, остаётся один вариант. Мы уезжаем в Саванну, без разведки, без долгих сборов. Мы просто собираемся и едем. Забираем всё, что можем, оставляем всё лишнее.

Я обвёл взглядом остальных, вышедших из тени: Марка, Теодора, Кенни, бледного и понурого Бена.

— У нас есть два жилых фургона, грузовик и пикап. На это всё поместится. Даже внутренности станка. Каркас я соберу потом, на новом месте. Мы же всё равно собирались отсюда сваливать. Просто сроки… немного сдвинулись.

В лесу повисла тишина, но теперь она была наполнена не страхом, а сосредоточенной энергией. План, который зрел в моей голове с вечера, обрёл чёткие контуры.

— Возвращаемся в отель, — скомандовал я, уже разворачиваясь. — Подъём через четыре часа. Всем объясняем ситуацию. К утру мы должны быть готовы грузиться. Всё, что не можем взять — прячем или уничтожаем. Воды, еды, патронов — максимум. Остальное — балласт. Вопросы?

Вопросов не было.

Обратная дорога к отелю прошла в молчании. Бен шёл рядом, не поднимая головы. Говорить было нечего — всё и так висело в воздухе между нами тяжелее любого рюкзака. Конечно, можно было сейчас же устроить разнос, вручить ему «крепкого леща». Но какой в этом смысл? Только ещё больше вогнать его в ступор, заставить врать или замкнуться. Нет. Пусть ночь помаринуется в собственном страхе и стыде. Завтра утром, до общей суеты, я с ним поговоря. Спокойно и тихо, не как с Эдвином. Эдвин — учёный, его ошибка была в слепой вере в свой расчёт. Бен — просто испуганный парень, которого загнали в угол. С такими угрозы не работают. Вернее, работают ровно до того момента, как найдётся кто-то угрожающий сильнее. Бандиты это доказали на отлично.