Из грузовика доносится одобрительный гул. Чья-то голова высунулась:
— Айзек, может, заберём? Дарёному коню...
Я поворачиваюсь и смотрю на них. Просто смотрю. Долго. Пока возбуждённые лица не начинают понемногу тускнеть.
— Халявы на ферме вам мало показалось? — спрашиваю я, и голос звучит не громко, но так, что все сразу замолкают. — Это не подарок. Это возможно приманка. Машина на дороге, полная добра, в кромешной тьме. Марк, отойди от машины. Все — назад. Мы объезжаем.
Поворачиваю ключ зажигания. Двигатель рычит. Возможная приманка остаётся позади. Пусть лежит. Урок сегодняшнего дня должен быть усвоен раз и навсегда. Доверчивость в этом мире — диагноз. Чаще всего — смертельный.
Ворота из мусорных контейнеров с задвинулись за нами. Тишина отеля, теперь была как бальзам. Мы вылезли из машин — грязные и вонючие. Первым к нам подошёл Морган.
— Где Трэвис? — спросил он, осматривая всех.
Я только покачал головой. Других слов не нашлось, да они и не были нужны. Он молча отвернулся, пошёл к себе, держа за плечо сына.
На фоне этого Ларри, бодро подскочивший к Лили. Он вертел её, как куклу, ощупывая плечи, руки.
— Доченька, ты цела? Нигде не поранилась, а? Не ушиблись? Мы тут с ума сходил когда узнали...
Я отвёл от них взгляд. А после нашёл свою цель — Эдвина. Учёный стоял в стороне, сгорбившись, не смея поднять глаза. Когда я двинулся к нему, он вздрогнул.
— Айзек, я... — начал он, и в его голосе была та же виноватая дрожь, что и на ферме.
Я не дал ему договорить. Злость, которая копилась весь обратный путь вырвалась наружу одним резким движением. Кулак со всей силой врезался ему в челюсть. Эдвин даже не пискнул — он просто рухнул на бетон, как мешок.
— О ЧЁМ ТЫ ДУМАЛ, ЭДВИН?! — мой голос сорвался на крик, эхом отдавшийся по двору. Все замерли. — О ЧЁМ?! Как можно было, блядь, довериться?! С твоим-то образованием?! Ты же умный человек! Что у тебя в голове, опилки?!
Из-за спины метнулась тень — Лиза. Она встала между мной и лежащим Эдвином, раскинув руки, как щит. Её лицо было бледным, но решительным.
— Айзек, хватит! Его и так уже...
— Его и так уже ЧТО?! — перебил я, не сбавляя громкости, но теперь уже глядя на неё. — Его уже пожалели? Вас всех чуть не съели, Лиз! Трэвиса нет! Из-за чего? Из-за его слепой веры в какую-то хуйню! Он рисковал твоей жизнью, жизнью Клем, всеми вами! Потому что ему «нужно было»! А нам, выходит, не нужно было живыми оставаться?!
Эдвин, держась за окровавленную челюсть, поднялся на локти. Глаза его были полны слез — от боли, от унижения, от отчаяния.
— Я в тупике! — выкрикнул он, и его голос прерывался. — Понимаешь? В полном! Спрей... я сделал спрей, который делает невидимым для них! Он работает! Но он... он настолько токсичен, что без полного костюма химзащиты вытошнит лёгкие через пять минут! Мне нужно было мясо! Настоящее, свежее мясо животного, не человека, чтобы адаптировать формулу, снизить концентрацию яда! Я думал, у них может быть скот... Я думал, это шанс!