— Именно. Точнее и не скажешь. Из тебя выйдет отличный инженер, Клем.
Эдвин только покачал головой, смотря на Айзека как на пришельца.
— Инженер... Хрен знает, где такие инженеры водятся, чтобы из хлама и проводов вот это собирали, — он махнул рукой в сторону каркаса и перчатки. — Да и вообще... как? Как это работает? И... возможно ли это в принципе? Я учёный, Айзек, а ты заставляешь меня чувствовать себя первокурсником, который провалил экзамен по термодинамике.
Айзек снял перчатку, осмотрел контакты и положил её рядом с миской.
— Возможно, — сказал он просто. — Потому что оно работает, не так, как надо, но работает. Принцип... сложный. Если кратко: это очень продвинутая инженерная физика. Манипуляция кинетической энергией на расстоянии. Преобразователь, — он снова постучал по спине, — создаёт особое силовое поле. Перчатка его формирует и направляет. Всё, ну почти всё.
Он посмотрел на Эдвина, и в его глазах читалась усталость, но и твёрдость, а Айзек же продолжил.
— Ты изучал вирус, который превращает мёртвых в ходячих. Нарушает биологию. А это всего лишь немного нарушает физику. В нашем мире, Эдвин, невозможное стало обыденностью. Я просто пытаюсь направить эту «обыденность» в полезное русло.
Эдвин молчал, всё ещё не в силах оторвать взгляд от спинной пластины с её мерцающими огоньками. Наконец он пробормотал:
— Ладно... Ладно. Ты выиграл. Это безумие. Но... покажи мне схемы. Если, конечно, они у тебя не в голове.
— Часть — в голове, — Айзек кивнул к столу, заваленному чертежами и расчётами на оборотной стороне старых карт и детских альбомах. — А часть — там. Добро пожаловать в безумие, доктор.
Мы вернулись назад в комнату, я в уме прикинул, что нужно сделать, чтобы пробивная мощность стала больше. Кивнул сам себе, уже представляя, какие конденсаторы можно перепаять и как усилить фокусировку поля.
Рядом стоял Эдвин. Он до сих пор не мог прийти в себя. Смотрел то на мою спину с пластиной, то на перчатку на столе, и я видел, как у него в глазах рушится мир. Не тот мир — с ходячими, с этим он как-то смирился, пусть и с трудом. Рушился мир законов, которые он учил. Для учёного, наверное, это даже страшнее.
А вот Клементина была куда сдержаннее. И рядом она была постоянно, пока я два дня собирал эту штуку. Сидела тихо на подоконнике, смотрела, иногда подавала инструменты — шестигранник покрупнее или паяльник. Видимо, интересно ей было. Да и мне спокойнее, когда кто-то рядом, даже если этот кто-то — девятилетняя девочка, уж слишком я долго был один.
За эти два дня ко мне, конечно, заходили многие. Ли проверял, не свалился ли я. Ти-Дог приносил воду. Лили заглядывала, но всё больше по делу — спрашивала про укрепления и когда уже объявим о своём решении. Но никто особо не вникал, что именно я собираю. Все уже привыкли, что я вечно что-то ковыряю. Звуковые ловушки те же делал — трубка с переключателем, батарейка, и она ночь напролёт скрипит, оттягивая ходячих подальше от забора. Для них это было просто очередной полезной хитростью «инженера». А то, что сейчас на столе — было уже на порядок выше. Но виду никто не подал.