Я переступил порог. Было тесно — ящики и свёртки занимали большую часть пространства. Я обернулся, чтобы спросить, что именно нужно посмотреть.
Лили вошла следом. И вместо того чтобы пройти дальше, она развернулась, взялась за ручку двери и с мягким, но очень чётким щелчком закрыла её... На защёлку...
Утро наступило как-то незаметно. Вроде только моргнул, а уже кто-то гремит ящиками, все суетятся, голоса перекликаются. Я сидел на крыльце, тер лицо ладонями и пытался убедить себя, что в дороге отосплюсь. Убеждал плохо. Усталость уже въелась в кости так, что не выковырять... Но с другой стороны это была приятная усталость...
Кенни подошёл, и остановился рядом, глядя на суету во дворе.
— Слушай, Айзек, — начал он вполголоса, — может, перед отъездом оставим этим ублюдкам подарочек? Ну, знаешь, парочка растяжек на дверях. У нас пара гранат есть, берегли на чёрный день. Может, он настал?
Я посмотрел на него, потом на отель. Мысль была заманчивая. Очень. Представить морды этих уродов, когда они вскроют дверь, а там… Но я покачал головой.
— А если сюда другие выжившие придут, Кенни? Не бандиты, а нормальные люди? Увидят отель, подумают — убежище, зайдут, а там растяжка. Нет. Мародёры сюда вряд ли полезут, а если и влезут, то тут уже пусто. А эта банда… им наш отель без надобности. У них своя лесопилка, своя территория. Не будут они сюда переезжать, слишком их много, а места мало.
Кенни почесал затылок, помолчал, потом кивнул.
— Ну, смотри тебе виднее. Ладно, пойду к машинам. Там у пикапа ремень свистит, надо глянуть.
Он ушёл, а я поднялся, подошёл к пикапу и достал из кабины рюкзак. Тяжёлый. Внутри лежало то, что я собирал последние дни, урывками, по ночам. Глазами нашёл Теодора. Он сидел на корточках возле трейлера, уткнувшись в блокнот, и что-то быстро писал, шевеля губами.
Я подошёл тихо, почти бесшумно. Заглянул через плечо. Блокнот был исписан аккуратным, убористым почерком: «консервы — 56 банок, вода — 14 канистр, патроны 9мм — 200, 5.56 — 480…» Дальше шли списки, пометки, какие-то галочки. Он вёл учёт. Негласный, самодельный, но чёткий. Со всей этой суматохой я совсем упустил, что бы кто-то взял на себя эту головную боль. Хорошо, когда люди сами могут позаботиться о таких вещах.
Я хлопнул его по плечу. Теодор подпрыгнул так, что чуть не выронил блокнот, и резко обернулся, схватившись за пояс, где обычно висел нож. Увидел меня, выдохнул.
— Айзек, твою ж… не подкрадывайся так, сердце слабое, и обосраться мог.
— У тебя сердце как у быка, — сказал я и протянул ему рюкзак. — На, примерь.