Он посмотрел на рюкзак, потом на меня, нахмурился.

— Примерить? — переспросил он осторожно. — Рюкзак?

— Нет, — я мотнул головой. — То, что в рюкзаке.

Теодор расстегнул рюкзак, заглянул внутрь и замер.

Я видел, как его лицо меняется. Сначала непонимание. Потом узнавание. А потом такое… я даже не знаю, как это назвать. У него глаза стали круглыми, как у ребёнка, который утром 25 декабря заглянул под ёлку и увидел там всё, о чём мечтал, но никогда не просил, потому что думал — слишком дорого, слишком круто, слишком не для него.

Он поднял на меня взгляд, и в голосе его было столько неверия, будто я только что сказал ему, что ходячие научились танцевать вальс и лезгинку.

— Это… это правда мне? Без шуток?

Я кивнул.

— Без шуток.

Он снова уставился на спинную пластину ИКС, лежащую в рюкзаке, как на священную реликвию. Пальцы осторожно, почти благоговейно, коснулись гладкого материалы.

— Твою мать, — выдохнул он. — Твою ж мать…

Больше слов не было. Да и не нужно было. Я и так всё понял. Этот мужик таскал тяжести, чинил что попало, прикрывал спины, никогда не жаловался и никогда не просил. А теперь стоял и смотрел на кусок металла, пластика и электроники с таким лицом, будто ему подарили вторую жизнь.

— Как это… надевается? — спросил он хрипло.

Я показал. Система креплений пока что была временной — рассчитана на лямки рюкзака, чтобы не возиться со сложной сбруей, но главное работало.

— Только на голое тело, вернее на тонкую майку, — объяснил я. — ИКС берёт биоэлектричество напрямую от кожи. Если оденешься слишком тепло — преобразование упадёт процентов на сорок, а то и больше.

Он не стал ждать ни секунды. Скинул куртку прямо на пыльную землю, стянул через голову толстовку. Хорошо хоть на улице тепло, и под ней оказалась обычная белая майка. Теодор — парень массивный, широкая спина, мощные плечи, и когда он попытался застегнуть ремни, у него с непривычки всё пошло наперекосяк. Лямки перекрутились, один карабин никак не хотел защёлкиваться, второй вообще, кажется, застрял в ткани.

— Да твою мать… — пробормотал он, пытаясь дотянуться до собственной лопатки.

Я шагнул ближе.

— Дай сюда. Повернись.

Он послушно развернулся, и я быстро, привычными движениями, поправил лямки, застегнул карабины, подтянул ремни. Пластина села плотно, но не давила... Надеюсь.

— Ну как? Не жмёт?

— Нормально, — голос у него был какой-то придушенный, но вроде не от боли...

— Хорошо. Теперь перчатка.

Он достал из рюкзака перчатку с контактами на запястье. Подключил к проводу, идущему от ИКС. Щелчок разъёма прозвучал отчётливо и как-то… окончательно, что ли.