— С резаком извини, не успел собрать, — сказал я. — Там балансировка сложная, и деталей нужных не оказалось. Но кинезис — вполне рабочий. С ним и разберёшься пока что.

Он смотрел на свою руку в перчатке, сжимал и разжимал пальцы.

— Кинезис, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Типа… как у Марка?

— Типа того. Только у Марка теперь модуль на запястье, у тебя — на перчатке. Принцип тот же. Слушай сюда.

Я встал рядом, показал на свою руку.

— Есть группа мышц — вот здесь, от локтя до плеча, и вот тут, в предплечье. Когда хочешь захватить предмет, ты их напрягаешь. Не просто руку сжимаешь, а именно эти мышцы. ИКС считает импульс и преобразует в команду. Попробуй.

Он посмотрел на пустую консервную банку, валяющуюся у крыльца, сосредоточился. Лицо стало каменным. Рука дёрнулась. Банка даже не шелохнулась.

— Не так, — сказал я. — Не всей рукой. Вот здесь, видишь? — я ткнул пальцем ему в бицепс. — И вот здесь. Расслабь кисть, работай предплечьем.

Он выдохнул, потряс рукой, снова замер.

Банка чуть качнулась.

— Есть! — выдохнул он. — Она… она шевельнулась!

— Шевельнулась, но не схватила. Давай ещё.

Пятая попытка. Десятая. На пятнадцатой он уже матерился сквозь зубы, но не сдавался. На лбу выступил пот. Пальцы в перчатке дрожали от напряжения.

— Сдурею я с твоим кинезисом, — буркнул он, но глаз не отводил от банки.

На двадцатой попытке банка вдруг резво подпрыгнула и прилипла к его ладони. Теодор замер, боясь пошевелиться.

— Держу… Я держу, блядь! — голос у него был как у человека, который только что поднял штангу с мировым рекордом. — Айзек, я держу её!

— Отлично, — я кивнул. — Теперь кинь.

Он попытался. Банка слетела с ладони, описала кривую дугу и грохнулась об землю... в двух метрах от нас.

— Ну хуй с ним, — выдохнул он, глядя на свою руку с восторгом. — Научусь. Твою мать, научусь, обязательно.

Он повернулся ко мне, и в его глазах стояло что-то такое, отчего мне стало немного не по себе. Не благодарность даже. Что-то большее.

— Спасибо, — сказал он просто.

Я кивнул.

— Не за что. Ты заслужил.

Эми подошла тихо, и становилась в паре шагов, разглядывая Теодора, который всё ещё стоял с вытянутой рукой.

— Эми, смотри! — он повернулся к ней, и в его голосе было столько гордости, сколько я, наверное, никогда не слышал от Теодора. — Смотри, я могу!

Он напрягся, и банка медленно, словно нехотя, оторвалась от земли, повисла в воздухе на секунду и снова шлёпнулась. Эми смотрела во все глаза.

— Это… это невероятно, — выдохнула она. — Тео, ты теперь как Марк и Лили!

— Круто, да? — он ухмылялся, как пацан, который только что научился кататься на велике без рук.