Раньше здесь была обычная комната, потом какое-то время держали разный хлам. А теперь комната выглядела как кусочек нормальной жизни, случайно занесённый сюда из прошлого. Старая школьная доска на стене, настоящая, зелёная, с мелом в желобке, и как она тут оказалась я даже ума не приложу. Несколько стульев, расставленных полукругом.

Ли стоял у доски, в руке кусочек мела. На доске было написано: «1776», «Декларация независимости», «13 колоний». Он говорил негромко, спокойно, без пафоса.

— …и представьте, что у вас нет почти ничего. Нет армии, нет денег, нет союзников. Только идея, что вы сами можете решать, как вам жить. И против вас — самая мощная империя в мире.

Дак сидел, подперев голову рукой, и старательно делал вид, что ему интересно. Дуэйн, сын Моргана, смотрел в пол, но слушал. Клем сидела ближе всех к доске, сложив руки на коленях, и смотрела на Ли так, будто он рассказывал не про двухсотлетнюю войну, а про то, что случилось вчера за углом.

Ли заметил меня не сразу. Он говорил про Вашингтона, переправляющегося через Делавэр, про холод и голод в Вэлли-Фордж. Голос у него был ровный, но я слышал в нём то, что он не говорил вслух — он учил их не истории. Он учил их, что даже когда всё против тебя, можно выстоять.

Потом он поднял глаза, увидел меня в дверях, и остановился на полуслове.

— Айзек, — кивнул он. — Когда собираемся?

— К обеду должны закончить, — сказал я. — Если всё пойдёт по плану.

Клем тут же повернулась, её глаза загорелись.

— Дядя Айзек, я с тобой поеду? В твоей машине?

— Без проблем, — ответил я. — Место есть.

Она улыбнулась и снова повернулась к доске. Ли подождал, пока я выйду, и продолжил рассказ. Я постоял ещё секунду, слушая скрип мела по доске, и пошёл дальше.

Морган был в своей комнате. Точнее, в том, что осталось от его комнаты — спальник уже скатан, вещи разложены по двум сумкам, на столе лежала раскрытая карта с какими-то его пометками. Он сидел на корточках, застёгивая молнию на рюкзаке, и его движения были медленными, видно ранение ещё не сошло.

Он тоже спросил, когда едем. Я ответил то же самое что и Ли. Он кивнул, не поднимая головы.

— Хорошо. Мы будем готовы.

Я постоял секунду, но он ничего больше не сказал. Я вышел.

Двор гудел, как растревоженный улей. Марк с помощью кинезиса загружал последние ящики в грузовик, Кенни копался в моторе пикапа, Катя увязывала какие-то тюки возле фургона. Суета, крики, мат — обычная предотъездная атмосфера.

Я остановился посреди этого хаоса и мысленно пробежался по списку. Станок — разобран, упакован. ИКС — на мне. Оружие — распределено. Люди — все на месте, живые, целые. Еда, вода, медикаменты. Карты, топливо, запчасти.