Грузовик, подпрыгивая на ухабах, медленно выползал со свалки. В кузове глухо звенели стальные листы. В кабине царила та же тяжёлая, шоковая тишина.
Эми сидела, прижавшись к дверце, и смотрела в окно, не видя мелькающих развалин. Перед её внутренним взором снова и снова прокручивались кадры, будто заевшая пленка.
Белое, режущее глаза пламя, прожигающее сталь, как нож масло. Потом… потом этот кошмар. Небольшая металлическая балка, которую Айзек и Лили даже не трогали руками. Она сама, повинуясь невидимой силе, просунулась под срезанную стенку контейнера. И стенка, которая далеко не маленькая, с лязгом и скрипом оторвалась от земли и поплыла по воздуху, прямо в кузов, аккуратно легла на трубы.
Она слышала, как Марк, с восторгом ребенка, спросил: «А можно ли просто одним модулем загрузить всю стенку?»
И холодный голос Айзека в ответ: «Площадь слишком большая. Поле не может схватить такой объём равномерно. Риск деформации и потери контроля. Двумя — надёжнее.»
Эми сглотнула. Её пальцы вцепились в колени до боли, это не укладывалось в голове, и в какие ворота не лезло. Ладно эти «пушки», стреляющие сгустками энергии — это ещё можно было как-то списать на секретное армейское оружие, о котором она не знала. Но это? Поднимать силой мысли? Разбирать ходячих с такой же методичной, бесстрастной лёгкостью, с какой её отец когда-то разбирал старый двигатель? Да они на них даже не смотрели, как на угрозу! Как на… на хомячков, которых просто нужно убрать с пути. И этот Айзек… его спокойствие было не человеческим. Оно было жутким.
— Непривычно, да? — голос Теодора вырвал её из порочного круга мыслей.
Эми вздрогнула и медленно повернула к нему голову. Она увидела его усталое, но спокойное лицо.
— Я… я до сих пор не могу понять, что это было, — выдавила она. Голос звучал чужим. — Ладно эти… пушки. Это ещё как-то можно… представить. Но то, что вы делали… Сила мысли? Это же… колдовство какое-то. И он… Айзек… Он какой-то жуткий, смотрит, как будто всё... Даже на ходячих...
Теодор тихо хмыкнул, и в уголке его глаза на миг дрогнула что-то вроде улыбки, далёкой от веселья.
— Он классный мужик, — просто сказал он, глядя на убегающую дорогу. — Настоящий и о людях заботится. И голова у него работает — не как у нас... Да о чем говорить рядом с ним я чувствую себя тупым. Он же думает на несколько шагов вперёд.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил, его голос стал чуть тише, будто он делился секретом:
— И мрачным он бывает, это да. Хуже, чем тот… как его… Бэтмен, из комиксов. — Эми кивнула а Теодор продолжил— Так вот. Пропал он в своей комнате на пару дней, и ни слуху, ни духу. Мы уже начали… ну, волноваться. А потом он появляется. С этой хреновиной на спине. И с такими глазами… Пустые совсем. Будто весь человек внутрь ушёл, только оболочка осталась. Подошёл к нам, весь такой хмурый и серьёзный… и давай поднимать разный хлам силой мысли и кидать его. Бедный Ли, тогда чуть сам кирпичи не начал откладывать.