Мы не резали плазмой. Мы метали в них всё, что попадалось: обломки гипсокартона, вырванный болт от стеллажа, пустую консервную банку. Шум был оглушительный — грохот, хруст, наши сдавленные команды и маты. Ходячие, отвлечённые от решётки, начали разворачиваться к нам, но были уже изувечены, дезориентированы.
Через минуту этой дикой бойни из пятерых ходячих ни один не мог стоять ровно. Они были разбросаны, искалечены, но всё ещё шевелились. Я подошёл ближе к решётке, готовый добить их голыми руками и крикнул в щель:
— Эй, внутри! Вылезайте, пока путь свободен!
Ответить нам не успели.
Из-за угла, в глубине торговой галереи, послышался нарастающий гул — не отдельные стоны, а сливающийся воедино рёв десятков глоток. На нас вывалилась целая толпа ходячих, привлечённая шумом предыдущей стычки. Теперь сдерживаться не было нужды.
Мы подняли плазменные резаки. Работали синхронно, как единый механизм. Лили и Марк били по флангам, я шёл огнём в центре, выжигая в наступающей массе широкую, кровавую просеку. Белые сгустки плазмы шипели в темноте, превращая головы и туловища в дымящиеся обломки. В воздухе стоял смрад горелой плоти, Кенни и Теодор стояли сзади, держа наготове обычные винтовки, но стрелять им не пришлось.
Меньше чем за минуту толпа перестала существовать. На полу осталась лишь груда обездвиженных, обугленных тел. Мы перевели дух, снова огляделись по сторонам — тишина. Можно было возвращаться к решётке.
Я аккуратно, но настойчиво постучал костяшками пальцев по металлическим прутьям. Звук был негромким, но отчётливым в наступившей тишине. Из темноты, из-за стеллажей, донёсся лёгкий, неуверенный шорох шагов.
И она появилась.
Девушка. По фигуре было видно, что она истощена — одежда висела на ней мешком, черты лица заострились. Но её глаза, широко раскрывшиеся, были полны страха и надежды. Она смотрела не на меня. Её взгляд, полный изумления и нарастающего удивления, был прикован к Теодору.
Он стоял за моим плечом, и я видел, как его собственное лицо дрогнуло.
— Боже правый... Эми? — хрипло выдохнул он, делая шаг вперёд.
— Ты знал? — выдохнула Эми, её истощённое лицо исказила гримаса боли. — Что Мёрл убил Адриану? Все видели кто был там. Все знали!
Теодор стоял, опустив голову, его плечи были ссутулены под тяжестью невины, которая казалась виной.
— Да, — прошептал он хрипло. — Видел. Она была на крыше с нами, он... Он выстрелил… — Он не смог закончить, сглотнув ком в горле.
— А мне говорили, что её покусали! — голос Эми сорвался на крик, но тут же перешёл в надрывный шёпот. — Все, кого я спрашивала, смотрели в пол и твердили: «Ходячие, Эми, это были ходячие». Даже когда ты вернулся с этим… этим незнакомцем, с провизией, никто не заикнулся. Но я видела, как они на тебя косились. Как перешёптывались. Я почувствовала ложь. А потом…