Я скрипнул зубами, и тихое, но отборное ругательство само сорвалось у меня с губ. Не мертвецы стали концом для этих выживших... А другие выжившие. И судя по состоянию тел, всё произошло недели две назад. Значит, где-то рядом могут шастать те, кто это сделал. Или их жертвы.

Мы вышли к грузовой рампе — низкому бетонному выступу с огромными дверями для приёмки товаров. Одна из дверей была приоткрыта ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. В итоге мы не стали медлить и залезли.

Внутри было темно, пахло сыростью, плесенью и тлением. Фонари которые мы с тобой прихватили выхватывали из мрака следы ожесточённого боя: опрокинутые стеллажи, следы крови на стенах, стреляные гильзы и ходячие. Их было несколько, они бродили среди ящиков или сидели, прислонившись к стенам.

Экономить боеприпасы здесь уже не было смысла, да и тут в основном валяется мелкий мусор которым толком ничего не сделаешь. Я кивнул Марку и Лили.

— Прятаться смысла нет, потому бьём в голову.

Раздались короткие, приглушённые звуки выстрелов плазменных резаков. Ходячие падали один за другим, их головы превращались в дымящиеся впадины. Мы двигались вперёд, методично очищая путь, и вышли в основную торговую галерею.

Картина открылась удручающая. Когда-то яркий, наполненный людьми и товарами торговый центр теперь напоминал огромную гробницу. Многие небольшие магазинчики были переоборудованы под жильё: внутри виднелись матрасы, сложенные вещи, самодельные печки. И повсюду — тела. Одни — с пулевыми ранами, другие — с признаками укусов. Здесь тоже жили люди. И здесь же они и умерли.

Мы пробирались к нужному нам разделу — «Электроника и техника», — когда из глубины галереи донёсся звук. Не просто стон ходячего. Это были удары. Монотонные, глухие, настойчивые. И к ним примешивалось шипение и рычание целой группы мертвецов.

Мы замерли, обменявшись взглядами, и осторожно заглянули за угол.

Вот она, картина, небольшой магазинчик мобильной техники, запертый прочной железной решёткой. И по этой решётке, сгрудившись в плотную массу, долбили пятеро ходячих. Они били по прутьям кулаками, скребли когтями, пытались просунуть руки. Наверняка их привлёк звук или запах. Или и то, и другое.

Это означало только одно. Внутри кто-то есть. Живой.

Я резко повернулся к своим, отводя руку с резаком в сторону.

— Не резаками, прожжём насквозь ходячих и того, кто внутри. Работаем кинезисом.

Лили, Марк и я втроём подняли руки. Низкий гул модулей заполнил коридор. Я нацелился на ближайшую опрокинутую тележку. Она дёрнулась, заскрежетала по полу и, набрав скорость, врезалась в двоих ходячих, отбрасывая их от решётки. Марк подхватил в воздухе отсечённую руку другого мертвеца, валявшуюся рядом, и запустил её, как копьё, в грудь следующего. Лили работала с осколками стекла — они с свистом впивались в глазницы и горла, ослепляя и отвлекая.