Через какое то время к нам зашёл Эдвин и заинтересовался системой подогрева платформы — думает, можно адаптировать для своего «геля», пришлось послать его мягко, но настойчиво, потому что пока у меня лишних деталей не привидится.
Завтра буду отлаживать экструдер и попробую напечатать первый тест — простой кронштейн для крепления солнечной панели.
Если получится — можно будет думать о модулях и ИКС.
Система не идеальна, но она — начало. И главное что у меня появился помощник, который не боится испачкать руки.
Вернулся к своему проклятому станку. Почти всё собрал — каркас стоит, моторы жужжат, экструдер даже плюётся расплавленным пластиком. А вот калибровка... Чёртова калибровка, как же у меня мозги кипят, как же мне хочется материться... Но нельзя!
Я сидел на корточках перед открытой панелью управления, провода торчали, как нервы, пахло паяльником и горелым пластиком. Нажимал кнопки, крутил регуляторы, а эта железная тупица продолжала класть первый слой криво. Не на миллиметр, нет — на три, на четыре. Как будто издевается.
— Да что ты, блин, такое делаешь? — прошипел я сквозь зубы, ударив кулаком по станине с боку. — По осям всё выровнено, драйверы ну... Немного кривые но рабочие... Мать твою... Как же меня это бесит.
Сзади послышался шорох. Оглянулся — а за спиной Клементина. Стоит, держит в руках две банки с болтами, смотрит на меня большими глазами.
— Он не слушается? — тихо спросила она.
Я выдохнул, потер переносицу.
— Не то слово, Клем. Он как... как упрямый осёл. Только железный. — я хотел назвать его другими словами, но сдержался.
— Может, он боится? — она поставила банки на стол и присела рядом, как маленький инженер с серьёзным выражением глядя на... Шушука... Господи я это произнёс почти вслух.
— Кого ему бояться? Меня?
— Не знаю. Того, что его снова разберут?
Я посмотрел на неё, потом на станок. И невольно хмыкнул. Детская логика, конечно. Но... чертовски меткая.
— Может, и боится, — пробормотал я, снова наклоняясь к экрану. — Ладно, давай попробуем ещё раз. Подай-ка мне тот синий провод, который мы вчера спаяли.
Она тут же протянула, аккуратно держа за изоляцию.
Ещё час я скрипел зубами, матерился под нос (стараясь, правда, без откровенно крепких слов — ребёнок всё-таки рядом), перебирал настройки. Клементина молчала, но глазами следила за каждым движением.
И под конец, когда я уже почти сдался, станок вдруг... дрогнул, щёлкнул и начал класть ровную, идеальную линию пластика.
— Да не уже ли? — я почувствовал, как с плеч сваливается тонна напряжения. — Прорвало, чёрт возьми.