Я шагнул к ним.

— Ваш друг, — начал я ровным, лишённым эмоций голосом, кивнув в сторону хрипящего на земле тела, — был плохим слушателем. У вас есть один шанс показать, что вы умнее его. Я задаю вопрос. Вы отвечаете. Честно. Понятно?

Они начали кивать, словно марионетки, едва я закончил говорить. Их подбородки дергались вверх-вниз, глаза вытаращены от ужаса.

— Хорошо. Первый вопрос: сколько вас на самом деле? Без сказок.

Тот, что в мокрых штанах, выпалил первым, словно боясь, что его опередят:

— Сорок восемь! Без шлюх! Со шлюхами… да почти пятнадцать ещё!

Сорок восемь бойцов. Плюс пятнадцать женщин, которых они держат при себе как добычу. Шестьдесят три человека. Это не банда. Это целое поселение паразитов. Прямой бой с такой ордой, даже с нашим оружием — самоубийство. Нас могут не взять штурмом, но запросто осадят, измором возьмут или закидают телами ходячих, как тараном. Жертв будет много. Слишком много.

— Где находитесь? — спросил я, не меняя тона.

— Километров десять отсюда… на старой лесопилке. По дороге ещё точки есть, на стрёме пацаны стоят…

Лесопилка. Десять километров. КПП. Информация складывалась в неприятную, но чёткую картину организованной группы. Не сброда, а именно структуры.

И тут в голову пришла последняя мысль. Проверочный вопрос. Я посмотрел на того, что был чуть спокойнее.

— Ваша группа. Вы брали дань с фермеров? С молочной фермы?

Он замер, потом коротко кивнул, не понимая, к чему я клоню.

Я выдержал паузу, глядя на них обоих, давая следующей фразе обрести вес.

— Тогда примите мои поздравления, — произнёс я ледяным тоном, в котором не было ни капли поздравления. — Ваши пайки с той фермы… это была человечина. Вы её ели. Ваши «шлюхи», наверное, тоже. Вы все, — я перевёл взгляд с одного на другого, — были у них на подножном корму. Каннибалы. По незнанию, но каннибалы.

Тишина, которая воцарилась после этих слов, была иного качества... Тот, что в мокрых штанах, побледнел. Его товарищ отвёл взгляд, его лицо исказила гримаса тошноты. Даже у таких, как они, были табу.

Они стояли, переваривая это. Я использовал паузу, чтобы окончательно выстроить в голове план. Прямой бой исключён. Осада — исключена. Нужно было что-то другое.

Я посмотрел на них, и в моём взгляде они, должно быть, прочли решение.

— Слушайте внимательно, — сказал я, и в моём голосе впервые за весь разговор появились отзвуки чего-то, кроме холодной ярости. Это было спокойствие хирурга, готовящегося к сложной операции. — Вы сейчас пойдёте к своей лесопилке. И передадите своему боссу, или тому, кто там главный, кое-что от меня.