Я посмотрел на их главаря, который уже поворачивался, чтобы уйти. На его ноги. На его оружие.

План начал вырисовываться. Не идеальный. Рискованный. Но учитывающий главное: мы не можем ввязываться в войну, но мы обязаны выиграть эту первую схватку. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я выбрал цель. Не смертельную. Но такую, чтобы её было невозможно игнорировать. Чтобы боль от этого урока была острее, чем соблазн вернуться.

Сейчас.

Я нажал на спуск. Звук был негромким, больше похожим на резкий выдох, но белое пламя резака прочертило в темноте чёткую линию. Нога главаря ниже колена просто перестала существовать, превратившись в дымящийся обрубок. Он рухнул с воем, который разорвал ночную тишину.

Я шагнул из тени, намеренно выходя туда, где меня было видно.

— Бен. Ко мне, — сказал я ровно, не повышая голоса.

Он вздрогнул, как от удара, и, кажется, осознав всю глубину того дерьма, в котором оказался, опустил голову и побрёл в мою сторону, спотыкаясь. В этот момент из-за деревьев справа и слева из самой темноты, вышли остальные. Лили, её резак уже был развёрнут, и синий луч целеуказателя упирался прямо в спину одного из стоящих бандитов. Марк, сосредоточенно сжав кулак, держал на весу перед собой здоровенную, толстую ветку с обломанным концом, которая в любую секунду могла сорваться и превратить любого в кровавое месиво. Теодор и Кенни молча подняли свои штурмовые винтовки, их взгляды и стволы замерли на оставшихся двух.

Наши «гости» окаменели. Их взгляд метался от моего резака к висящей в воздухе ветке, к неподвижным стволам винтовок. Они замерли как кролики перед удавом. Я начал подходить к ним — размеренно, неспешно. Звук моих шагов по мокрой листве был единственным, что нарушало тишину.

Когда я оказался в паре метров, синий целеуказатель моего резака пополз по телу одного из них, остановившись на груди, а потом медленно спустился ниже. По его грязной штанине тут же побежало тёмное, быстро растущее мокрое пятно. Он даже не пискнул.

А тот, что лежал в луже собственной крови, с отстреленной ногой, нашёл в себе силы орать. Его голос был хриплым, полным боли и дикой злобы.

— Ты что, сука, творишь?! Ты... ты вообще... вашей группе пиздец! Уроды! Конченые! Я вас всех...

Он не договорил. Я подошёл к нему вплотную и посмотрел сверху вниз.

— Заткнись, — сказал я тихо, но так, что его вопль оборвался на полуслове, сменившись сдавленным хрипом. — Ты сейчас нужен живым. Но не целым. И если ты не замолчишь, я отдам тебя ему. — я кивнул в сторону Марка, не отводя глаз. — А ему нравится совать палки в колёса. И не только в колёса...