Марк открыл рот, хотел что-то сказать, но потом опустил глаза и замолчал, а после отвёл взгляд в сторону, сжал кулаки, но не нашёл, что ответить.

— Вот и я молчу, — сказал я тише, отступая на шаг. — Потому что выхода нет. Есть только последствия и нам теперь с ними жить.

Я отвернулся, прошёл к двери.

— Эд умер от укуса. Ты меня понял?

— Понял, — ответил Марк едва слышно.

Я повернулся к Софии. Она стояла, опустив голову, и сжимала край своей рубашки так, что побелели костяшки. Кэрол сидела рядом, обнимая её за плечи, но глаза у обеих были одинаковые — затравленные, полные страха.

— С сегодняшнего дня ты бросаешь медицину, — сказал я, глядя прямо на Софию. — И переходишь под полное подчинение к Лили.

Она подняла голову, уставилась на меня с непониманием. Кэрол замерла.

— Вечером зайдёшь ко мне вместе с матерью, — продолжил я. — У нас будет очень обстоятельный разговор.

София кивнула, не проронив ни слова, в принципе ей говорить особо нечего.

Тут заговорил Марк.

— Айзек, а как же Вернон? — спросил он тихо. — Он же наверняка знает.

— Сейчас пойду к нему, — ответил я. — Лично всё обсудим.

Я повернулся к Кэрол и Софии.

— До самого вечера не покидайте своё помещение. Мне нужно всё взвесить и обдумать...

Кэрол кивнула, а София молчала, глядя в пол.

Я вышел на улицу и направился к Вернону, да и Марк тоже ушёл по своим делам. Ветер дул в лицо, но я почти не чувствовал его, мысли были заняты другим. Тем, что сейчас предстояло сказать и тем, что предстояло решить.

Вернон сидел в своём кабинете, склонившись над бумагами, и переписывал лекарства. Вид у него был ещё тот: бледный, с чёрными кругами под глазами, с трясущимися руками. Видно, что усталость взяла своё, но он продолжал работать, перебирая флаконы, сверяясь со списками.

Я сел напротив. Он поднял на меня глаза, и я увидел, как в них мелькнуло понимание. Он всё понял без слов, а именно то, что я нашёл убийцу, Вернон отложил тетрадь с ручкой и посмотрел на меня, ждал пока я скажу.

— Десятилетняя девочка, — сказал я тихо.

Вернон аж прикрыл рот рукой, глаза его расширились.

— О Господи... — прошептал он. — София?

Я кивнул.

— Кто знает, что Эда отравили?

Вернон отвёл взгляд, подумал.

— По сути никто, только Эдвин, да и то я ему чётко не обрисовал всё, сказал что его просто отравили... Без подробностей.

— Где он сейчас?

— У Лизы, — ответил Вернон, покачав головой. — От койки не отходит. Состояние у неё ухудшается, Айзек. Температура не спадает, рана гноится. Мы делаем всё, что можно, но...

Он не договорил, я и так понял.

— Понял, — сказал я. — Спасибо... И ещё, мне бы хотелось чтобы больше никто не знал об этом, буду надеяться на вашу профессиональную этику... А Эда... Эда покусал ходячий, и вы поздно заметили, ведь он никому не рассказал.