Он пошёл к дому, стараясь ступать тихо, но мокрые ботинки хлюпали, и каждый шаг казался ему выстрелом, холод пробирал до костей, а куртка, которую он снял с убитого, грела спину и плечи, но штаны всё ещё были мокрыми, и вода стекала по ногам, заливаясь в ботинки, а зубы стучали. Бен сжал челюсть, чтобы не слышать этого звука.
Он обошёл дом, сзади обнаружился сарай, покосившийся забор и куча какого-то железного хлама. Бен подобрал тяжёлый кусок трубы, ржавый, но увесистый, подошёл к двери, толкнул её концом трубы. Дверь со скрипом отворилась, и он тут же отскочил в сторону.
Никто не выбежал и никто не зарычал. Тишина... Только где-то внутри, на втором этаже, скрипнуло что-то.
Бен выждал ещё минуту, потом шагнул внутрь. Прихожая была завалена старой обувью и какими-то тряпками, в воздухе пахло плесенью, мышами и чем-то сладковатым, от чего желудок сжался. Он перешагнул через разбитый горшок и двинулся дальше.
Первая комната пустая, кругом голые стены, разбитое окно, на полу лужи от дождя. Вторая была спальня, где посередине стояла старая кровать, а на ней пыльное одеяло, на стене висит портрет какой-то женщины. Бен прошёл дальше. Третья комната была закрыта.
Он толкнул дверь и та со скрипом распахнулась, и Бен замер.
В комнате висел ходячий на верёвке, лицо сизое, глаза закрыты, руки висят плетьми. Бен смотрел на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ходячий не шевелился. Висел тихо, как кукла. Наверное, повесился ещё до того, как обратиться... Или после. Бен не хотел знать.
Он закрыл дверь, и подпёр старым комодом который стоял в коридоре возле самой двери, и пошёл на кухню. Там было пусто, но в ящике стола он нашёл спички и огарок свечи, которую он тут же зажёг. Свет поплыл по стенам, отбрасывая тени, и стало чуть легче.
Бен стянул штаны, повесил их на спинку стула. Сам сел в угол, укутался в чужую куртку и уставился на пламя. Свеча горела ровно, почти не коптила, а за окном темнело.
Бен закрыл глаза и провалился в темноту. Спать. Хотя бы на одну ночь забыться, не думать и не вспоминать. А завтра снова идти... Куда он не знал, но он просто не мог оставаться на месте. Потому что если остановится то умрёт, а он не хотел умирать.
И вот практически все зашли в камеру. Я взял рацию, нажал кнопку.
— Закрывайте клетку.
В ответ рёв двигателя. Фура, перекрывающая улицу, медленно поползла вперёд, давя парочку ходячих, которые не успели отойти. Серая махина, заделанная металлом, неумолимо сокращала выход.
Из небольшого здания рядом с фурой вышли трое. Бойцы Харриса, в скафандрах, с массивными гвоздомётами наперевес. Сам полковник впереди. Они растянулись вдоль улицы и начали зачистку. Тех, кто не успел войти: покалеченных, затоптанных, отбившихся от основного стада. Одиночные выстрелы в головы, потом следующий и следующий, все делали методично, без спешки.