— Похоже, здесь когда-то был лагерь для беженцев, — сказал Харрис, разглядывая картину разрушения. — А потом какой-то умник решил его подорвать, когда понял, что пиздец неизбежен.
Я кивнул. Логично. Если не можешь сдержать орду — уничтожь всё к чертям собачьим.
Мы добрались сюда за полдня. Дорога прошла на удивление спокойно, если не считать одной остановки — похоронили Сару.
Ночью у неё поднялась температура. Не просто поднялась — взлетела до таких цифр, что никакие лекарства не помогали. И это было понятно сразу: не простуда. Ни хрена не простуда. Она металась, бредила, звала маму, а под утро вдруг затихла, закрыла глаза и последний раз вздохнула.
Харрис, не говоря ни слова, вытащил пистолет и выстрелил ей в лоб. Прямо там, в карантинной комнате. Чтобы не мучилась и не вставала потом.
Я не стал его осуждать, ведь он поступил правильно.
Тело Шейна мы просто выкинули к ходячим. Марк с помощью модуля поднял труп и отправил его в полёт прямо в толпу. Те сожрали его быстрее, чем я ожидал, даже далеко отъехать не успели. Никто не проронил ни слова. Даже Лори, кажется, не испытала ничего, кроме облегчения.
Не будь Шейн таким кретином, он бы понял, что на Лори мне плевать. Что я не претендую на неё, не пытаюсь отнять, не строю планов. Он мог бы продолжать быть с ней, растить этого ребёнка, делать вид, что всё хорошо. Но он расценил моё появление иначе. И умер из-за своей тупости.
Теперь нас было много. Целая автоколонна. Впереди, расчищая путь, ехал военный грузовик с парнями Харриса. За ним — пикап Марка, потом мой трейлер, потом второй жилой фургон с остальными, и замыкал колонну грузовик с припасами. По дороге нам попалась небольшая орда ходячих, но мы просто проехали сквозь них, военный грузовик прошёл сквозь их, как нож сквозь масло, а мы за ним.
— Ну что, поехали к порту? — сказал я, поворачиваясь к Харрису. — Посмотрим, что там можно сделать.
— Поехали, — кивнул он.
Мы двинулись дальше. Саванна ждала.
Я сидел на пассажирском сиденье своего трейлера, наблюдая, как за лобовым стеклом проплывают разбитые витрины и брошенные машины. Теодор крутил баранку, ловко объезжая особо крупные завалы, но иногда приходилось просто таранить — благо военный грузовик что ехал в переди был довольно прочный, легковушки разлетались в стороны как кегли.
— Что-то ходячих совсем не видно, — заметил Теодор, вглядываясь в пустые улицы. — Это же хорошо, да?
Я покачал головой.
— Не совсем, Тео. Если их нет здесь — значит, они в другом месте. И скорее всего большой толпой. А если такая орда зайдёт к нам на огонёк — будет вполне хреновенько.