И сейчас меня искренне радует что скоро такая возможность будет. Я посмотрел в окно, на темнеющее небо, и подумал, что, может быть, это именно то, что мне нужно. Просто уехать и подышать другим воздухом. Увидеть что-то кроме этих стен, этих заборов, этих вечных проблем.

Лили подошла сзади, положила руку на плечо.

— Ты как?

— Нормально, — ответил я. — Просто устал.

— Скоро отдохнёшь, — сказала она. — Дорога, свежий воздух...

— И ходячие...

— Это само собой, — она улыбнулась. — ладно Айзек, иди спать, а то мне больно на тебя смотреть.

Я кивнул и поднялся, пожелал ей спокойной ночи и пошёл в трейлер, ведь в последние дни я действительно как выжатый лимон...

Я шёл к трейлеру и думал о своём. О том, что иногда сплю с Лили... Но переехал, а все потому что иногда по ночам вскакиваю и кричу. Хоть она и ничего не говорит, и даже наоборот, старается успокоить, шепчет «всё хорошо». Но только я понимаю: это далеко не отдых, особенно для неё. После недели, проведённой вместе, я видел что девушка не высыпается, под глазами у её снова появились чёрные круги. Она заботится обо мне как может и спрашивает, что мне снится... Только пока я не могу рассказать и дело даже не в том, что не могу, а просто не хочу. Слишком много дерьма было и хотелось бы всё забыть и не вспоминать. Но кошмары приходят почти каждую ночь.

Я думал, что буду спать один... В трейлере, что так будет лучше для всех. Да только вот... Рядом, на соседней лежанке, спит Клементина и что удивительно, когда она рядом, по ночам я не вскакиваю. А если просыпаюсь в холодном поту, то не ору как будто меня рвут некроморфы...

Я почти дошёл до трейлера, когда услышал крик. Женский, пронзительный, полный такого ужаса, от которого кровь стынет в жилах. Он разорвал тишину ночи, ударил по ушам и заставил сердце пропустить удар. А через пять секунд грохнул выстрел из офиса, где мы устроили санчасть.

Я бросился туда, не разбирая дороги, перепрыгивая через ящики, расталкивая людей, которые уже бежали на звук. Рядом кто-то кричал, кто-то спрашивал, что случилось, но я не отвечал. Я просто бежал, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

Когда я ворвался в санчасть, первое, что бросилось в глаза, это Эд. Он лежал на полу, раскинув руки, с простреленной головой. Кровь медленно растекалась по серому бетону, собираясь в тёмную, лужу. Глаза его были открыты, но они уже не принадлежали живому человеку — в них застыла та пустота, которую я видел сотни раз. Ходячий. Он обратился.

Рядом, на стуле, сидела Лиза. Её лицо было белым как мел, а правую руку судорожно прижимала к плечу возле шеи, а кровь сочилась между пальцев, капала на пол, смешиваясь с лужей у ног мёртвого Эда. Лиза шаталась, её взгляд блуждал по комнате, не фокусируясь ни на чём. Она шептала, повторяла одни и те же слова, как заведённая: