Марк уже сорвался с места. Теодор кивнул и пошёл за ним. А я остался стоять над чертежами и улыбался.

***

Два дня спустя.

Я стоял у своего детища и смотрел на него глазами, которые, наверное, уже давно просили пощады. Красные, воспалённые, с мешками под ними. Сам весь в масле, в металлической стружке, в какой-то непонятной пыли... Но я улыбался, потому что мы сделали это.

«Гардероб» теперь выглядел как монстр. Два генератора, подключённые параллельно, и самодельная распределительная будка, которую мы слепили из того, что нашли в строительном магазине. Всё это хозяйство занимало полангара, но работало.

Я повернулся к Теодору.

— Давай.

Он кивнул и дёрнул рубильник. Генераторы рявкнули, загудели в унисон, лампочки на будке замигали и загорелись ровным светом.

— Марк, — сказал я. — Давай последнего подопытного.

Марк подошёл к манекену, который стоял в углу. На лбу у него было написано фломастером: «Джон Смит». Марк поставил его в выемку, закрепил креплениями, а потом хлопнул по плечу.

— Покойся с миром, Джон, — сказал он торжественно.

Народ засмеялся, я видел, что вера в успех была не у всех, слишком много раз мы уже обжигались.

Я подошёл к панели, нажал пару кнопок. Двери закрылись с глухим стуком. Внутри зажужжали манипуляторы, загудели преобразователи. Я ждал. Все ждали.

Минута. Полторы. Двери открылись.

— Охренеть... — выдохнул Теодор. — Всё на месте.

Джон Смит стоял, как новенький. На нём была чёрная прорезиненная ткань, это первый слой, который мы отработали ещё на прошлых тестах, но главное голова была на месте, руки на месте и ничего не отвалилось и не улетело в жопу.

Я выдохнул, нажал ещё пару кнопок. Двери закрылись снова и на этот раз процесс занял меньше времени. Когда они открылись, Джон Смит стоял голый и целый.

Теодор чуть ли не запрыгал на месте.

— Получилось! Нахуй! Получилось!

— Погоди радоваться, — сказал я, хотя у самого улыбка была до ушей. — Сейчас сделаем более сложную задачу.

Я выбрал следующую модель на панели, нажал. Двери закрылись.

На этот раз процесс занял полторы минуты. Я слышал, как внутри шипело, жужжало, как манипуляторы перемещали детали.

Двери открылись.

Джон Смит стоял в том же чёрном комбинезоне. Но теперь на нём была нагрудная пластина, закрывающая грудь и часть живота. На бёдрах — пластины. На плечах и предплечьях — тоже.

— Твою мать, — сказал Марк.

— Да, — ответил я автоматически.

Нажал ещё раз и двери закрылись, открылись. Джон Смит снова стоял голый, целый, с надписью на лбу.

— Работает, — сказал я. Голос сел.

Теодор схватил меня за плечи, тряхнул.