Глеб ничего не ответил, просто кивнул, задумавшись о чём-то.
Больше он ничего не спрашивал. Мы выпили ещё по пиву и пошли домой.
На обратном пути мы вдруг разговорились. Не о деле. О каких-то мелочах. О том, что район изменился. О том, что шашлык оказался неожиданно нормальным. О том, что неплохо было бы купить кофеварку.
Я ловила себя на странном ощущении. Дёмин, оказывается, может быть нормальным, обычным мужиком. Сейчас мы выглядели как парочка, идущая с прогулки домой.
Возвращаться в его квартиру не хотелось. Я только сейчас поняла, как мне не хватало глотка этой свободы. Несмотря ни на что, я была благодарна Глебу, что он вывел меня подышать воздухом. Иначе я бы совсем одичала, медленно сходя с ума в одиночестве.
Мне стало легче.
Когда мы пришли домой, я по привычке напряглась. Внутри всё сжалось, ожидая ночи, которая, как мне казалось,обязана быть продолжением предыдущей. Я уже почти приготовилась мысленно.
Но Глеб просто сказал:
– Я спать. Ты тоже ложись. День был длинный.
И ушёл в свою комнату.
Дверь закрылась, а я осталась стоять посреди коридора, не понимая – это что сейчас было?
Я ждала шагов, ждала, что он вернётся, ждала, что придёт ночью. Разбудит, возьмёт своё. Ждала, что снова придётся угадывать его настроение, подстраиваться, быть удобной.
Но ничего не произошло.
Я легла на свою кровать: большую, удобную, новую, слишком пустую без него, и не знала, что думать о Дёмине.
Он был жёстким, он был пугающим, он делал вещи, от которых внутри всё сжималось.
И он же учил меня варить макароны, сводил погулять. Не трогал, хотя мог.
Я думала, что сегодня он будет пользоваться моим телом, потому что так проще, так понятнее. Это укладывается в логику страха и наш договор.
А он не стал.
Я снова не знала, кто он для меня, но была уверена в том, что Глеб верит в то, что я ни в чём не виновата. Хотя бы кто-то в это верил.
29. Женя
Утром Дёмин сказал, что не придёт ночевать домой, что будет на дежурстве.
И ушёл.
Я пыталась занять себя сразу. Специально, чтобы не думать.
Убралась ещё раз, хотя убирать было почти нечего. Протёрла и без того чистые поверхности. Разложила вещи в шкафу – аккуратно, почти педантично. Словно порядок вокруг меня мог навести порядок в моей душе.
Поставила чайник. Потом поняла, что не хочу чай. Села. Встала. Прошлась из комнаты в комнату.
Без Глеба квартира выглядела иначе.
Я ела медленно, без аппетита. И всё время думала:
Он правда на работе? Или просто сказал так, а на самом деле останется ночевать у какой-нибудь бабы?
Я ненавидела себя за эту мысль. За ревность, которая не имела права на существование. За то, что мне вообще было не всё равно.