Я впилась ногтями ему в спину, выгибаясь навстречу, подставляя грудь для новых ласк. И он не отказывал. Его рот снова и снова находил мои соски, жадно сминал, облизывал, прикусывал. Он терзал меня, как ненасытный, подпитываемый голодом, который шёл не только от тела. Его движения были резкими, на самой грани с грубостью, но в них не было желания причинить боль. Было желание подарить удовольствие, действительно отвлечь нас обоих от тяжёлой реальности.
Я не сдерживала стонов. Отдавалась целиком. Растворялась в нём. В этом мужчине, который из тюремщика стал чем-то большим, заменив мне весь мир.
Дура. Какая же я была дура, когда боялась этого. Боялась его.
– Ещё, Глеб! – выдохнула я, и слова сами лились в такт его движениям. – Хочу тебя ещё!
Его взгляд после этих слов потемнел ещё сильнее, зрачки поглотили всю радужку. Он перехватил мои руки, завёл их мне за голову и прижал запястья к подушке одной своей ладонью. Второй рукой он с силой обхватил мою талию, фиксируя, наращивая темп, входя с каждым толчком всё глубже.
А у меня внизу живота начались спазмы. Тело окатывало волнами жара. Я горела. Пылала.
Влажные звуки наших тел, воздух, густой от запаха секса и кожи
У меня перехватило дыхание. В груди стало тесно-тесно от нахлынувшего чувства.
Глеб сметал все тревоги своим напором. Решительный. Не позволяющий сомневаться.
Оргазм накрыл с такой силой, что мир померк. Тело били судороги, дыхание перехватило.
Я чувствовала, что он сам на грани.
Видела, как пульсирует жила на его виске, как плотно сжаты его челюсти. Он отпустил мои руки, обхватил за бёдра и, упираясь коленями, буквально приподнял меня, меняя угол. Выпрямился, запрокинул голову, и всё его могучее тело напряглось в последнем рывке.
Я дурела от его вида сильного, мужественного, потерявшего контроль из-за меня.
Глеб кончил мне на живот. Бурно, обильно.
Переведя на меня затуманенный, тёплый взгляд, он медленно склонился и поцеловал. Тягуче, глубоко, без спешки.
В этот момент комнату осветил свет фар, ударивший в окно. Глеб обеспокоенно вскинул голову, потом пружинисто соскочил с кровати и выключил в комнате свет. Подошёл к окну и смачно выматерился.
– Кто-то приехал? – испуганно вскочила я следом за ним. – Кто там, Глеб?
38. Глеб
Я не видел отца почти десять лет. Настолько долго, что научился думать о нём не как о человеке, а как о факте биографии. Как о старом, глубоком шраме.
Отец вышел из машины без спешки, с той самой, присущей только ему, выверенной грацией бывшего полковника. Длинное, добротное пальто сидело на нём, как броня. Лицо было спокойным, почти невозмутимым, но глаза Глаза были такими же, как у меня. Холодными, проницательными, стальными. Теми, что не просто смотрят, а сканируют, анализируют, вынимают правду из-под слоёв лжи и полуправд, как хирург извлекает пулю.