– Вик...
– Я, значит, тут стараюсь, – голос её стал холодным и острым, как лёд. – Готовлю, наряжаюсь, жду тебя, как дура. А ты Знаешь чо? Пошёл ты нахуй, Дёмин!
Я не стал спорить. Просто направился в прихожую, взял свою куртку. Чувствовал её взгляд, впивающийся мне в спину.
– И чтобы я тебя больше не видела, – её голос догнал меня, уже не скрывая ничего. Чистая, ядовитая злоба. – Ни здесь. Ни в магазине. Ясно? Ты для меня больше не существуешь.
– Ясно, – кивнул я, не оборачиваясь, и нажал на ручку.
Дверь захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто хлопнула крышка гроба. Не для меня. Для чего-то старого, отжившего, того, что должно было остаться в прошлом.
Я ехал домой в странно хорошем настроении.
Редкое состояние, когда внутри спокойно, тепло и не тянет ни на что разрушительное. Вика осталась позади, без сожалений, без желания вернуться или хотя бы извиниться.
По дороге я заехал в цветочный. Взял букет для Жени. Улыбался, как идиотина, заходя в подъезд.
Выйдя из лифта, я сразу почувствовал запах. Не сигаретный, не мусорный. Тяжёлый, горький дым.
Руки похолодели мгновенно. Сердце ударило резко, больно, будто кто-то с силой сжал его в кулаке.
Это из моей квартиры.
– Женя – вырвалось само.
Ключи дрожали в пальцах. Я выронил букет и другие покупки, даже не заметив. Вставил ключ, провернул.
Дверь распахнулась, и меня накрыло. Дым. Густой, едкий. В горле сразу запершило, глаза защипало. Видимость – почти нулевая. Где-то трещало. Где-то шипело.
– Женя! – заорал я, сорвав голос. – Женя!
Ответа не было.
Я ввалился внутрь, захлопнул дверь, машинально пригнулся. Опыт – дурацкий, но нужный. Где-то в глубине квартиры что-то горело. Кухня? Комната?
– Женя! Ты где?!
Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. В голове вспыхивали картинки одна хуже другой.
Это я её запер, а она даже выйти не могла, чтобы спастись.
35. Глеб
Я нашёл Женю на балконе.
Жива! Слава богу, жива!
Она сидела на голом, холодном бетоне, прижав к себе маленький, дрожащий комочек. Щенка она закутала в плед, оставив снаружи только испуганную мордочку с огромными ушами. Сама она была без куртки. Волосы растрепал ветер, на щеках бледные полосы от слёз или от холода.
Но больше мне в душу били её глаза. Огромные, бездонные, полные чистого, животного страха. В такие глаза смотришь, и без слов понимаешь: катастрофа.
– Глеб – Она бросилась мне на шею, захлёбываясь слезами. – Там духовка она горит.
Я снял с себя куртку, на автомате набросил Жене на плечи. Внутри у меня всё оборвалось и упало в ледяную пустоту.
– Я же говорил, что она не работает – вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы, уже пока я разворачивался и мчался обратно в квартиру, снося всё на своём пути.