Не разуваясь, я прошёл в свою комнату, достал из шкафа свою футболку и спортивные штаны.
Женя молча стояла в прихожей, скрестив руки на груди в защитной позе.
– Я вернусь через полчаса-час. В магазин нужно. Помойся и сиди тихо. Поняла меня?
Я протянул ей одежду, и она взяла её с тяжёлым вздохом.
– Слушаюсь, гражданин начальник.
14. Евгения
Я стояла посреди этой квартиры?
Сложно было назвать ЭТО словом «дом». И чувствовала себя так, будто меня выбросили на помойку. После нашего особняка с его высокими потолками, мрамором и воздухом, пахнущим деньгами и роскошью, это место казалось бетонной коробкой, предназначенной для выживания, а не для жизни.
Я не была в тюрьме, но мне казалось, что в камере было бы уютнее. Там хотя бы есть решётка на окне, дающая понять, что ты пленник. А здесь была серая, унылая свобода в четырёх стенах, пахнущая сигаретным дымом, одиночеством и этим запахом Дёмина. Властным, мужским, въедливым, который, казалось, пропитал каждую пылинку в этой берлоге.
Мне пришлось полазить по шкафам, чтобы найти себе чистое полотенце и зубную щётку. Я открывала дверцы с опаской, прислушиваясь к шагам на лестничной площадке. Не идёт ли майор? Словно боялась потревожить чужое, слишком личное пространство и разозлить мужчину.
Как же я жалела сейчас о том, что наше знакомство с этим следователем сложилось именно так, а не иначе. Разве могла я знать, что от него будет зависеть моя дальнейшая судьба? Стала бы я вести себя как мразь и бесить его?
Конечно же, нет.
Но отмотать время было невозможно, так что придётся действовать по реальным обстоятельствам, не копаясь в прошлом.
Полки были почти пусты. Бельё, сложенное с армейской педантичностью, несколько одинаковых простых футболок. Ничего лишнего. Никаких следов женщины. Это почему-то стало небольшим, но горьким утешением.
В ванной я, наконец, нашла грубое, серое полотенце, и новую зубную щётку в упаковке. Рядом стоял один-единственный флакон по типу "сто в одном". Мужской, резкий, агрессивный запах заставил меня поморщиться. Я с отвращением поставила его обратно. Придётся мыться этим гелем. Мыться в его душе. Пользоваться его вещами. Чувствовать его запах на своей коже.
От этой мысли по телу пробежали мурашки. Не только от брезгливости. Было в этом что-то интимное. Ужасно пугающее и унизительное одновременно.
Я посмотрела на своё отражение в зеркале над раковиной. Бледное, испуганное лицо. Глаза, слишком большие от шока. И этот халат из натурального шёлка, залитый папиной кровью. Я выглядела как...
Убийца.
С отвращением поспешно сняла с себя халат и оставила на полу. Больше всё равно его не надену. Ни за что в жизни. Никакая стирка не отчистит мои воспоминания и этот тошнотворный запах крови.