Кого мне бояться больше: Дёмина, который мог сломать мою жизнь щелчком пальцев, или самой себя, не зная, на что я вообще способна? Ответа на этот вопрос у меня не было.
У меня никого не осталось. Друзья меня использовали, чтобы тупо надо мной поглумиться, мачеха ненавидит, парень оказался пустышкой, а отец на волоске от смерти. Что, если он не очнётся? Что мне тогда делать?
Входная дверь захлопнулась, заставив меня вздрогнуть. Он вернулся. Я наспех умыла лицо ледяной водой и оделась.
Когда я вышла, Дёмин уже был на кухне. В одной руке он держал пластиковый пакет с какими-то продуктами, в другой – бутылка водки. Он бросил всё это на кухонный стол.
– Накрывай, – приказал он, даже не глядя на меня, и направился в ванную.
Слышно было, как щёлкнул замок, а потом – шум воды. Я стояла, как вкопанная, глядя на пакет. Слёзы снова подступили к глазам. От обиды, от унижения, от этой дурацкой роли домработницы и наложницы в одном лице. Но я сжала кулаки и резко провела тыльной стороной ладони по глазам, смахивая предательскую влагу.
Нет. Не сейчас. Не перед ним.
Я принялась за работу. Разложила еду – это оказались готовые салаты из супермаркета, курица гриль и хлеб. Просто, грубо, без изысков. Нашла на полке две относительно чистые тарелки и пару стаканов. Всё делала на автомате, стараясь не думать.
Шум воды в ванной прекратился. Через несколько минут дверь открылась, и оттуда вышел мой хозяин.
Я замерла с тарелкой в руках, с любопытством рассматривая его.
Дёмин снял форму. Простая серая футболка, обтягивающая торс, и спортивные штаны. Мокрые чёрные волосы были небрежно взъерошены и вились на концах.
И в этот момент что-то во мне щёлкнуло. Глеб Михайлович Дёмин, майор полиции, безжалостный следователь, мой тюремщик и мучитель исчез. Передо мной был просто мужчина. Уставший, возможно, недовольный жизнью, но обычный. В его движениях не было той демонстративной власти, что была в его кабинете. Он потянулся к холодильнику, достал банку с солёными огурцами, и это было так по-домашнему.
Он перестал быть монолитом, богом в погонах, порождением системы. Он стал человеком во плоти.
Это принесло мне толику облегчения, потому что теперь я видела в нём человека. А с людьми, как я знала, можно было договариваться. Можно было найти в нём слабые места. Можно было начать манипулировать им. Нужно только изучить его лучше, ведь я о нём почти ничего не знаю.
Он сел за стол, откупорил водку и плеснул в оба стакана.
– Садись, Женя. Ешь.
Его голос был ровным, но уже без прежнего металла. Есть не хотелось совершенно. Наверное, это после той вонючей лапши, которой меня накормил майор в своём кабинете. Я медленно опустилась на стул напротив, всё ещё не в силах отвести от него взгляд. Он казался не таким страшным, но я-то знала, каким он может быть. Эта двойственность сбивала с толку и заставляла внутренне напрягаться ещё сильнее.