– Мы ужинали – голос был тихим, почти беззвучным. – Папа Светка и я
Я медленно, не торопясь, подался корпусом вперёд через стол. Моя рука поднялась, и я взял её за подбородок, фиксируя её голову. Я приподнял её лицо, заставляя её смотреть прямо в мои глаза. В её испуганных, стеклянных зрачках отразилась лампа над столом.
– Говори отчётливо, – приказал я, и мой голос прозвучал ровно, но не оставляя пространства для неповиновения. – Начинай с момента, когда зашла в столовую.
Девчонка прикусила дрожащую губу. Её пальцы, все ещё сцепленные, побелели.
– Когда я пришла, папа уже сидел за столом. Он был уставшим, – она запнулась, ища слова. – У него была сложная неделя. И он он был расстроен из-за моего воровства в супермаркете. Светка суетилась вокруг него, как всегда, пыталась угодить
В её голосе, слабом и надломленном, я уловил знакомые нотки тихой, давней злости. Хорошо. Злость – это эмоция. Эмоции – это ниточки, за которые можно потянуть.
– Я села на своё место, – продолжила она, покорно следуя за моим взглядом, из которого ей не было выхода. – На ужин были тефтели с овощами и салат. Светка принесла чай. Не обычный, а какой-то травяной, горький. Сказала, что «успокаивает нервы».
На этом моменте она замолчала, её взгляд стал отсутствующим, будто она вглядывалась в туман.
– Дальше! – поторопил я её, не ослабляя хватки.
Женя вздрогнула, и её пальцы вцепились в край стула.
– Папа начал разговор Он стал спрашивать о Максиме. Это мой бывший. Папа спросил, почему мы окончательно расстались
«Бывший». Интересно. Неужели из-за того, что тот не смог дать мне пизды?
– И почему же вы расстались? – спросил я, наблюдая, как по её лицу проходит тень раздражения.
– Это к делу не относится, – заупрямилась она.
– Я решаю, что относится к делу, а что нет.
Она сдалась, её плечи обвисли.
– Я попросила Максима тебя избить, – выдохнула она, снова опуская глаза, но я не позволил, мягко, но неумолимо вернув её лицо в исходное положение. – А он сказал, что это не по-пацански. Тогда я разозлилась и прогнала его, сказав, что между нами всё кончено.
Так она не в курсе его ночного визита? Забавно. Выходит, их идиллия рассыпалась из-за меня? Я сохранял молчание, давая ей продолжить.
– Папе я сказала, что Максим мне надоел, что он нерешительный. Папа назвал его «мальчишкой с комплексами». Светка вмешалась. Она сказала, что «я сама виновата», что «нужно быть мягче с мужчинами, раз я живу за счёт отца». Папа на неё накричал. Сказал, что не позволит ей унижать меня. Она ответила, что он всегда балует меня слишком сильно.