Классические семейные дрязги. Сцена ревности и борьбы за влияние.
– То есть была ссора? – уточнил я.
– Да. Кричали. Оба. Светка кричала, что я манипулирую папой. А папа – что она ищет повод разжечь конфликт.
– Ты не участвовала?
– Нет – её голос стал чуть громче. – В другой раз я бы Светку на хуй послала, но я и так вся в косяках была, так что...
Я мысленно отметил: агрессия мачехи была направлена лично на Женю, и её версия пока кардинально расходилась с показаниями Жени.
– Дальше, – сказал я.
Она закрыла глаза, её лицо исказилось от усилия.
– Папа резко встал из-за стола. Он пошёл к окну, сказал, что ему надо отдышаться. Светка за ним что-то ему говорила. Мне казалось, что они вот-вот сцепятся снова.
Она сжала виски пальцами, будто пытаясь выдавить из памяти хоть что-то.
– Я поела, и меня начало мутить. От нервов, наверное. Бывает такое перед экзаменами. Я ушла в свою комнату, умылась и...
Она снова запнулась, застыв в немом ужасе. Вот он, край пропасти.
– И? – мягко, но настойчиво подтолкнул я её.
– И... всё. Потом завизжала Ирина Леонидовна, наша горничная. Я открыла глаза и поняла, что я на кухне на полу. Рядом валялся кухонный нож. Я вся в крови. Папа тоже.
– Чай, – сделал я акцент. – Ты его выпила?
– Да.
– Кто-то ещё пил этот чай?
– Я не видела.
– Что ты помнишь последним?
– Как иду к кровати. Ноги тяжёлые, как после тренировки. Но я не помню, дошла я до неё или нет. Просто провал. Я правду говорю. Больше ничего не помню.
Она снова начала дрожать, на этот раз уже не пытаясь сдержать слёзы. Они текли по её щекам молча, отчаянно.
– Дыши, – приказал я. – Ты не на допросе. Мы всего лишь пытаемся собрать картину.
Она попыталась, её грудь судорожно вздымалась, но истерика, долго копившаяся, была уже на пороге. Её нещадно колбасило.
Я налил ей водки в стакан. Она покачала головой, слабо пытаясь оттолкнуть его.
– Пей.
Она подчинилась. Её пальцы так тряслись, что она едва не уронила стакан. Она сделала несколько быстрых, жадных глотков, морщась от горечи. Потом ещё. Я не останавливал. Алкоголь был грубым, но быстрым способом сбить накаляющуюся панику и вытянуть из неё хоть что-то сегодня.
Она попыталась подняться со стула, опершись на спинку, но её тело, ослабленное стрессом и водкой, предательски качнулось. Она едва не рухнула на пол.
Я молча встал, поймал её за талию. Её тело было обжигающе горячим, мягким и абсолютно безвольным в моих руках. Она, не осознавая, уткнулась лбом мне в грудь, ища хоть какую-то опору в этом падении.
– Всё, – сказал я. – Пора спать.
– Пусти... Я могу сама – пробормотала она, но, сделав шаг, снова покачнулась.