— В смысле «снять»? — осторожно.
И тут впервые подает голос Лена.
— У меня в деревне родня есть, — мягко. — Тетка. Большой дом, хозяйство. Тихо, далеко, людей мало, — смотрит на меня почти виновато. — Глеб, я не хотела предлагать. Но отец спросил, и… там правда хорошо…
— Деревня, — повторяю я.
— Деревня, — кивает отец. И впервые за все утро в его голосе что-то вроде удовлетворения. — Лето. Оба поедите туда. Без тачек, телок, клубов, без безлимитных карт. Поживете, руками поработаете, узнаете, откуда вообще еда берется. Авось мозги на место встанут.
— Это шутка? — нервно усмехается Рома. — Серьезно? Мне через две недели…
— Отменишь, — спокойно его отец.
— Пап!
— Па, — поворачиваюсь к своему, — ты ж не серьезно. Мне там что делать⁈ Коров доить⁈
— Может, и коров, — пожимает плечами. — Там будет виднее.
— Я не поеду в какую-то…
— Поедешь.
И в этом одном слове столько металла, что все. Спорить бесполезно.
Мы спорим еще минут двадцать. Рома взывает к логике. Я — к совести. Перебиваем друг друга, возмущаемся, несем аргументы один тупее другого. Я ляпаю, что у меня аллергия на сено. Рома врет, что у него еще есть важные дела. Мы оба орем, что это средневековье, дикость и попрание прав человека.
Но нас не слушают.
Точнее, слушают — с тем терпеливым, чуть скучающим лицом, с каким взрослые слушают детский рев, зная, что само пройдет. Отец пьет кофе. Отец Ромы залипает в телефон. Лена смотрит на меня с сочувствием — но я вижу, что она на их стороне. Она правда верит, что нам туда надо.
— Вещи собирайте сами, — роняет отец, когда мы выдыхаемся. — Машина заказана. Выезжаете утром.
— Утром⁈ — хором.
— Утром.
И все. Никаких переговоров. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит.
Вываливаюсь из кабинета злой, как сто чертей. Рома тащится следом, и мы молчим — даже ругаться нет сил.
— Слушай, — наконец, в коридоре. — А может, сбежим?
— Куда? — мрачно. — Карты заблокировали. У меня налички на одну заправку.
— Гады, — с чувством шипит друг.
— Гады, — соглашаюсь.
Стоим в коридоре огромного, дорогого, насквозь чужого сейчас дома. Два взрослых лба, которых, как щенков, отправляют в ссылку. И я еще не знаю, да и откуда мне знать, что эта ссылка перевернет все. Что в этой дыре меня ждет такое, за что я потом еще буду отцу спасибо говорить…
Но это потом. А пока я иду собирать чемодан и тихо ненавижу вселенную.
4 глава
Рома
Дорога заканчивается внезапно.
Только что под колесами шуршал нормальный асфальт — и хоп, грунтовка, ухабы, и наша тачка переваливается с боку на бок, как лодка на волнах. Я прижимаюсь лбом к стеклу и смотрю, как мимо пролетают поля. Много полей. Очень много полей. Я и не представлял даже, что в мире столько места, которое вообще ничем не занято…