Что два столичных мажора с голыми торсами, среди тети Валиной клубники, под старой яблоней, на полном серьезе предлагают мне…
Меня бросает в жар. Потом в холод. Клубника в моей ладони раздавлена в кашу — я и не заметила, как сжала кулак.
— Вы… — я открываю рот. Закрываю. — Вы оба совсем с ума посходили в своей столице⁈
— Возможно, — невозмутимо соглашается Глеб, и в его серых глазах пляшут те самые черти. — Но ты ведь даже не сказала «нет».
Он прав.
Я не сказала…
12 глава
Маша
Я не сказала «нет».
И это «нет», застрявшее где-то в горле, висит между нами троими, как наэлектризованный воздух перед грозой. Глеб смотрит на меня — спокойно, уверенно, зная, что попал в точку. Рома — затаив дыхание, и впервые на его вечно смешливом лице нет ни тени улыбки.
А я сижу с раздавленной клубникой в кулаке и чувствую, как внутри все переворачивается.
Потому что они правы. В этом-то и весь ужас.
Меня к ним тянет. К обоим. Я весь день вру себе, что нет, — а это не так, и это чувство никуда не девается, гудит во мне, как провод под напряжением.
Но…
Я медленно разжимаю кулак. Стряхиваю с ладони клубничное месиво и вытираю руку о траву. И поднимаю на них глаза — уже без паники, уже собравшись.
— Знаете, что? — говорю ровно. — Нет.
Глеб чуть прищуривается.
— Вот теперь сказала, — добавляю я. — Четко и ясно. Нет.
— Маш… — начинает Рома.
— Дайте договорить. — Я подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками. — Вы думаете, вы тут такие — приехали, голыми торсами посверкали, красиво поговорили, и местная дурочка растает. «Без обязательств, тебе хорошо, нам хорошо, осенью разъедемся». Удобно как, а?
Они молчат.
— А мне тут жить, — продолжаю я тише. — Это вы осенью сядете в свои тачки и укатите в столицу, где у вас своя жизнь. А я буду сюда приезжать на выходные, здесь мои родственники и родители. Тут. Где все про всех все знают. Где Костян уже сегодня растрезвонит, как я с городскими на речке полночи проторчала. Мне с этим потом жить, понимаете?
Глеб медленно кивает.
— Логично, — говорит он.
— Логично, — соглашаюсь я. — Поэтому спасибо за честность. Но я не игрушка на лето. Не «приключение для перевоспитавшихся мажоров». Найдите себе кого попроще.
Я поднимаюсь, отряхиваю шортики. Сердце колотится, но держусь твердо. Горжусь собой, прямо вот горжусь.
— Я пошла. Меня ждут грядки… Куры. И… Все такое.
И иду к плетню.
Прохожу ровно пять шагов.
— А он тебе понравился, — летит мне в спину голос Глеба. Лениво так. — Поцелуй.
Я останавливаюсь. Не оборачиваюсь.
— Это было недоразумение, — чеканю.
— Угу, — поддакивает Рома. — Поэтому ты за мою рубашку держалась обеими руками. От недоразумения…