Мы танцуем.
Точнее, танцуют все, а я сначала стою у стены и наблюдаю. За Ромой, который уже отжигает в центре круга так, что местные одобрительно гогочут. За девчонками. За Машей — как она смеется, запрокинув голову, как кружится и танцует, привлекая внимание к себе… мое и Ромы так точно.
Кто-то, кажется, Толян, притаскивает откуда-то пузатую бутыль домашнего вина. Темного такого, насыщенного.
— За знакомство! — провозглашает он.
И вино идет по кругу, из горла, по-простому. Сладкое, терпкое, чуть теплое. Я делаю глоток, передаю Маше, наши пальцы соприкасаются на бутылке — и она вздрагивает.
И вот тут я уже не выдерживаю. Отлепляюсь от стены, ловлю ее за руку и затягиваю танцевать уже со мной.
— Я не танцую с городскими, — смеется она, но руку не отнимает.
— А ты попробуй.
И мы танцуем. Близко. Слишком близко для первого вечера. Рома пристраивается с другой стороны, и на секунду между нами тремя проскакивает что-то — горячее, опасное, без слов. Маша между нами, румяная, хмельная, счастливая, и я думаю: вот оно. Вот ради этого, кажется, и стоило вляпаться в ту аварию…
Хорошо…
Так хорошо, что я даже забываюсь.
— Машка!
Голос резкий, чужой, перекрывает музыку.
Я чувствую, как она напрягается раньше, чем оборачивается. От дверей идет другая компания — парни и девки, лица недобрые, и впереди девица с поджатыми губами, а рядом с ней — высокий, жилистый парень, со злыми глазами.
— О, гляньте, — цедит он, надвигаясь. — Машка-то наша как разоделась. Перед кем это, а? Перед фраерами городскими?
— Иди мимо, Костян, — голос у Маши ровный, но я слышу — дрожит.
— А то что? — он подходит вплотную, девка за ним ухмыляется. — Вырядилась тут, шлендра, как…
Договорить он не успевает.
Потому что я уже между ними. И Рома — с другой стороны, плечом к плечу к мне, мгновенно, без слов, как всегда.
— Еще слово, — тихо говорю я, и сам не узнаю свой голос, — и ты его проглотишь вместе с зубами.
Костян переводит на меня взгляд. Кривится.
— О, заступнички. Городские, — он толкает меня в грудь ладонью. — А ну отвали, пока…
Я не дослушиваю.
И, кажется, в этой богом забытой деревне меня все-таки ждет еще одна драка.
8 глава
Маша
Все происходит быстро.
Костян толкает Глеба в грудь — и в ту же секунду понимает, что зря. Глеб не отлетает, как Костян, видимо, рассчитывал. Глеб делает короткий шаг в сторону, перехватывает его руку и одним движением разворачивает так, что Костян влетает плечом в стену. Глухой удар, сыпется штукатурка.
— Я предупреждал, — спокойно говорит Глеб.
И тут начинается…
Костяновы дружки кидаются разом, трое. Рома встречает первого — ныряет под замах и бьет коротко, снизу, под ребра, так что парень складывается пополам и хрипит. Второго перехватывает Серый — местный Серый, который, оказывается, без раздумий встал на сторону городских. Третий летит на Глеба, но Глеб уже снова собранный, холодный, страшно спокойный, и уходит от удара так легко, будто всю жизнь только этим и занимался.