Она улыбается, прижимаясь к нам обоим, и я думаю: вот оно, начало нашей настоящей взрослой жизни — трудной, непривычной, местами еще пугающей чужие взгляды, но такой правильной, что даже сомневаться не хочется.
Костян, кстати, тоже понемногу вливается в нашу орбиту — сначала неохотно, потом все охотнее подрабатывает на стройке дороги за нормальную городскую зарплату, которую платит контора отца Глеба. Я поначалу ворчал, что нечего ему тут ошиваться после всей той истории с враньем, но Глеб только пожал плечами и сказал:
— Пусть работает, деньги ему нужны не меньше, чем нам спокойная совесть. Люди меняются, если дать им шанс, а не топтать до конца.
И, надо признать, за август Костян и правда меняется — становится тише, вежливее, а однажды даже сам, без всякого напоминания, чинит покосившийся забор у дома Надежды Сергеевны, будто пытаясь хоть так загладить старую вину.
Толян и Серый теперь наши постоянные компаньоны по вечерним посиделкам у костра — обучают меня всем деревенским премудростям, начиная с того, как правильно точить косу, и заканчивая тем, где в реке лучше всего клюет карась. А я в ответ учу их баскетбольным трюкам, и по выходным на утоптанной площадке у клуба собирается уже целая маленькая команда местных мальчишек, мечтающих однажды попасть в настоящий спортивный лагерь, который я им обещаю построить к следующему лету.
28 глава
За два дня до закладки первого камня моего лагеря, на пыльную деревенскую дорогу выкатывается знакомая до зубной боли машина, и из нее вываливаются трое, от вида которых у меня перехватывает дыхание. Да, именно так, я теперь торжественно говорю «закладка первого камня», как настоящий взрослый бизнесмен, а не тот балбес…
— Дашков, ты жив вообще⁈ — рявкает Влад, обнимая меня так, что хрустят ребра, едва успев захлопнуть дверцу. — Полгода ни слуху ни духу, только пара сообщений типа «жив, нормально», а потом вдруг «строю спортивный лагерь, приезжайте на закладку», и все, никаких подробностей!
— Соскучился я, капитан, — хриплю я, обнимая следом Тима, который в кои-то веки позволяет себе улыбнуться во весь рот — редкое зрелище, которое стоит запомнить и рассказать внукам.
А за ними выбирается из машины Ева. Худая, деловая, с уже знакомым мне прищуром человека, который просчитывает логистику на пять шагов вперед, даже не выходя толком из машины.
— Мы теперь тоже, считай, кочевники, — говорит она вместо приветствия, оглядывая деревенский пейзаж с легким удивлением. — Через две недели у ребят предсезонка в новом городе, контракты подписаны, вещи почти собраны. Решили заскочить к тебе, пока есть окно между сборами. Показывай, что тут у тебя за деревенская империя вымахала, наслышаны уже от твоего отца.