Вечером, когда солнце клонится к закату, а от реки тянет прохладой, мы втроем сидим на крыльце и составляем план, будто настоящие заговорщики. Глеб рассказывает, что узнал от Серого прошлой ночью за рюмкой самогона историю про кражу на складе сельпо, в которой якобы замешан сам Костян. Правда это или нет, никто толком не знает, но, судя по нервному лицу Серого, когда он это рассказывал, доля правды там точно есть.
— Значит, завтра, — подытоживает Глеб, глядя на закат. — Разберемся раз и навсегда.
Маша прижимается ко мне с одной стороны, к Глебу с другой, и хотя тревога никуда не девается, впервые за этот тяжелый день я вижу у нее на лице что-то похожее на облегчение…
22 глава
Глеб
Костяна мы находим у сельского магазина — он подпирает облупленную стену с той нарочитой развязностью, за которой обычно прячется большая неуверенность в себе. Рядом с ним топчутся двое его вечных прихлебателей, которых я даже по именам толком не знаю — кажется, кто-то Димон, кто-то Санек.
— О, — цедит Костян, завидев нас издалека, и на его лице расползается кривая усмешка. — Заступнички опять пожаловали. Хотите добавки, как в прошлый раз? Могу устроить.
— Нет, — спокойно говорю я, останавливаясь напротив него на расстоянии вытянутой руки. — Хочу поговорить.
Он напрягается, готовясь то ли к драке, то ли к бегству — видно по тому, как переступают его ноги, как чуть подрагивают плечи. Но я просто стою, засунув руки в карманы, и говорю тем самым голосом, каким разговаривал с деловыми партнерами отца на самых важных переговорах, — ровным, ледяным, без малейшего намека на угрозу, но не оставляющим никаких вариантов для маневра.
— Ты обо мне и Роме можешь говорить что угодно, — начинаю я. — Мы городские, нам, в общем-то, все равно, что подумает о нас деревня — мы тут временно, погостим и уедем. А вот Маше здесь жить. Всю жизнь. С той репутацией, которую ты сейчас пытаешься ей испортить из личной обиды, что она тебя отшила еще в десятом классе. Да-да, — добавляю я, увидев, как у него на скуле дергается мышца, — она рассказывала. Все рассказывала, в подробностях…
— Я ничего такого не…
— Ты рассказываешь всей деревне, что видел то, чего не видел, — перебивает его Рома, вставая рядом со мной плечом к плечу, и в его голосе, обычно легком и насмешливом, вдруг звенит настоящий металл. — А если и видел — то не твое собачье дело, Костян. Совсем не твое. У тебя своей жизни нет, что ли, раз в чужую лезешь с такой охотой?
Прихлебатели Костяна переглядываются, явно не ожидая от нас такого спокойного напора — видимо, рассчитывали на очередную драку, где можно с чистой совестью снова свалить все на «зарвавшихся мажоров».