Я вопросительно взглянула на Викторию.
Та взглянула на англичанина.
— Повтори то, что ты сказал мне, — сказала она.
— Джон почувствовал себя плохо, — сказал незнакомый мужчина. — И он решил не ехать, потому что сомневался, что здоров.
Казалось бы, мне должно быть всё равно, но что-то в груди у меня защемило.
Я представила себе Джона, лежащего в каком-то доме одного, в горячке, сможет ли он справиться с болезнью? Будет ли рядом кто-то, кто поднесёт ему воды?
Дети выглядели здоровыми. Я их спросила, оказалось, что с Джоном они не пересекались. Подъехав туда, где жили дети, он, не заходя в дом, отдал приказ выдвигаться в сторону монастыря, а сам остался.
Подъём в гору занял целый день. Во-первых, потому что он сам по себе был непростым. А во-вторых, беременная женщина и дети добавляли сложности. Но в конце концов мы добрались до монастыря.
Пока до него шли, прошли три пункта охраны, и я порадовалась тому, что император поверил мне.
Нам выделили отдельное крыло, и вскоре пришёл посыльный от императора с вопросом, что мне ещё надо. Я попросила лабораторию. Нужно было попробовать создать окуривающую дезинфицирующую смесь, которая когда-то спасла Москву от распространения чумы. И подготовить план, вспомнив всё, что я знала об этом.
Я не успела сесть за план, потому что прежде мне пришлось ответить на вопросы.
Капитан Седрик и те, кто имел право знать. С Седриком пришли несколько тэнов, которые много лет были со мной и знали, как выглядит королева Виктория. Со всех мне пришлось взять клятву, иначе Джон был бы прав, что всё то, что они натворили, было зря.
После я сходила проверить, как разместили леди Викторию, которую теперь все называли леди Мария. Ей было непросто, шёл последний месяц беременности, и ещё она устала после перехода. Да и условия в монастыре были не такие комфортные, как у них в доме.
Она всё ещё не понимала, почему всем пришлось бежать. С ней было трое служанок, кухарка, молодой англичанин, который привёз детей, оказавшийся их гувернёром. Но что меня поразило больше всего, мне показалось, что она не сильно расстроилась, что Джон не смог приехать.
Я чувствовала, что время утекает, как вода сквозь пальцы, нужно было срочно заниматься тем, что может остановить распространение эпидемии, но не выяснить как она, не нужно ли что-то беременной женщине, детям, я не могла.
Виктория обрадовалась, увидев меня. — Я думала, ты больше не придёшь, Маргарет, — сказала она, не смело улыбнувшись.
Мне улыбаться не хотелось, поэтому я сказала, как и было, не думая о том, чтобы кого-то щадить: — Я бы и не пришла, но я взяла на себя ответственность, взяв вас с собой, и теперь буду нести её до конца. — В твоём голосе мне слышится упрёк, — сказала Виктория, и добавила странное, — но ты не знаешь всего. — Мне не нужно знать всего, — несколько резко сказала я. — Я вижу, что происходит, и что вы сделали с моей жизнью. — А разве плохая у тебя жизнь? — спросила Виктория, слегка прищурившись, и я подумала, что не стоило вступать в спор с беременной женщиной, но Викторию уже несло. — Тебе ли жаловаться? Тебе не пришлось никуда бежать, не зная, что будет дальше, оставив мужа в полной неизвестности и подозревая, что ты больше его никогда не увидишь. Скрываться месяцами, не выходя из дома...