И очень тихо, чувствуя, как перекрывает дыхание, я спросила:
- А как же я?
- Ты другая Маргарет, ты сильная, ты бы не сломалась.
Последние слова Джона вдруг повисли в тишине пустой церкви. Мне нечего было больше спрашивать, или не хотелось.
Я молчала, чувствуя, как высыхают слёзы, они тоже кончились, как и силы что-то говорить.
- Уезжай, Маргарет, строй свою жизнь, - тихо сказал Джон, и ещё тише добавил, - я умер. Джона Честера больше нет. Прощай.
Я прикрыла глаза на пару мгновений, а когда я открыла их, Джона не было.
Я вышла из церкви, чувствуя себя старухой. Ноги почти не двигались, но с каждым шагом, который я заставляла себя делать, идти становилось легче.
Выйдя из церкви, я наткнулась на встревоженные лица капитана Седрика и сэра Ричарда.
- Вас долго не было, леди Маргарет, - виновато сказал капитан, нарушивший мой приказ.
- Всё в порядке, - ответила я, не став указывать на то, что просила ждать меня в отдалении.
- Едем обратно, паломничество завершено, мы уезжаем, - сказала я, и, мне вдруг стало легко-легко. Я ощутила, что груз, который я носила долгие годы, вдруг исчез.
Я свободна, и я еду обратно, но не домой. У меня есть ещё одно дело.
И в своих мыслях я уже стояла на борту корабля, но как часто наши планы оказываются поводом для веселья богов.
Мы возвращались в Константинополь не спеша, утро, хорошее время дня, даже здесь, в этой до неприятия жаркой стране. Я сидела внутри паланкина, переделанного в карету, никаких рессор, конечно, не было, и меня потряхивало на неровной дороге. И вдруг словно бы я окунулась в какой-то океан памяти, на меня начали накатывать волны воспоминаний. Вот впервые я встречаю Джона, вот первые признаки того, что он мне нравится. Конфликты с Генри, его сыном, вот наша поездка в столицу Англии, ожидание Джона, когда он отправился с посольством в Шотландию, мои сомнения, беременность, радость от принятого решения.
Было ли это любовью, или это было бессмысленной попыткой укрыться от ветра перемен, который приносил морской бриз.
Поцелуй Алана, мои слёзы. Слёзы и сейчас катились из глаз. Я не могла, да и не хотела их останавливать. Он сказал «я сильная». Почему он так решил? Что я опять сделала не так? И я вдруг вспомнила ту свою жизнь, в которой у меня тоже так и не состоялось женского счастья. А был сын и я. И потом я стала ему не нужна, и он даже стал меня стесняться.
История повторяется? Так стоило ли выживать, бороться в этом времени, устраивая свою жизнь, здесь десять веков назад, чтобы снова стать с колбасной королевой, со всеми вытекающими?