Нет! Решено, я плыву в Шотландию, надеюсь, что я успею, и не приеду, когда свадебные колокола уже пропоют свою песню.
По пути во дворец мы заехали к Винацио, узнать, когда они собираются отправляться назад. Но мне сказали, что господин слегка занемог, и я оставила ему записку.
Мы не могли отправляться одним кораблём, и если венецианцы решат задержаться в Константинополе, то это может задержать и меня, или мне надо искать другой караван, но я бы не хотела идти в караване с незнакомыми купцами. Чего только в море не случается, никто потом и найдёт.
На следующий день я отправила посыльного в дом, где остановился Винацио Дандоло, но вскоре он вернулся с сообщением, что молодому господину стало хуже, и в доме слегли ещё несколько человек.
А потом к Джаббиру пришли посоветоваться коллеги-лекари. И я оказалась свидетельницей разговора.
Случайно.
Джаббир жил в покоях рядом с моими, и я, узнав о том, что Винацио Дадноло стало хуже, решила попросить Джаббира его осмотреть.
Подойдя к покоям лекаря, я увидела, что дверь приоткрыта, и оттуда раздаются голоса.
Я не понимала греческий, но голоса звучали встревоженно, Джаббир задавал вопросы, другой голос отвечал, и Джабир, как мне казалось, озадаченно замолкал.
Я решила войти.
Водя, увидела, что в небольшой гостиной стоял трое, Джаббир и два лекаря в византийской одежде, кажется одного из них я уже видела, он как-то приходил к Джабиру.
Джаббир, увидев меня, обрадовался:
─ Сайида, хорошо, что ты пришла! ─ воскликнул он. ─ Послушай, что говорит целитель Виссарион.
Целитель, которого Джаббир назвал Виссарионом, удивлённо взглянул на меня, но, видимо, уважение к Джаббиру перевесило, и он сказал что-то по-гречески, Джабир перевел.
В городе несколько человек заболели, симптомы у всех похожие, болезнь у всех протекает тяжело, и, оказалось, что лекари пришли уточнить, не сталкивался ли Джаббир когда-либо с такой болезнью.
И Джаббир описал мне симптомы.
Пока он описывал, я вдруг поняла, что пророчество Никколо начало сбываться. Даже короткого описания мне хватило, чтобы понять, что скоро «мы все умрём».
Красные припухлые пятна на теле, внезапный жар, за двое суток ввергающий человека в беспамятство, набухшие в подмышечных впадинах, на шее, и в паху лимфоузлы.
Я хотела бы ошибаться, и посмеяться потом над собственным страхом, но что-то внутри подсказывало, что это именно то, что я подумала.
Чума.
Мозг лихорадочно заработал, выдавая всю информацию, которую когда-либо получал об этом.
В целом, спасения не было. Почти стопроцентное заражение, особенно в лёгочной форме. Вдруг вспомнилась книжка, когда-то прочитанная, в которой описывалось, как даже расстояние не сдержало распространение болезни и, начавшись в Византии, она распространилась по всей Европе, унеся сотни тысяч жизней.