— Ваша жизнь гораздо важнее этого, — сказала я, и не покривила душой.
Власть императора сдерживала распространение болезни, потому что она была тем инструментом, который давал гарантию того, что меры, которые я предлагала, будут выполняться.
А у нас с Джаббиром состоялся свой разговор на тему приезда Патриарха.
—Джаббир, — сказала я, узнав об этом, — ты понимаешь, что, если хоть кто-то из тех, кто прибудет с патриархом заражён, мы все здесь умрём.
— Что же делать, сайида? — вот что мне нравилось в Джаббире помимо его гения, это готовность действовать.
— Надо быть готовыми уйти, Джаббир, — ответила я.
Приезд Патриарха, ставил под угрозу безопасность этого места.
— Но куда мы пойдём?
— Мы пойдём на Запад, туда, куда я собиралась послать людей, чтобы проверить что с Джоном.
Джаббир снова какое-то время молчал, а потом произнёс:
— Вот видишь, сайида, звёзды сами складывают твой путь.
Я покачала головой:
— Надеюсь, что им удастся сложить мне дорогу обратно в Кардиф.
— Не сомневайся, сайида, — сказал Джаббир, и добавил, — и не вспоминай, что тебе сказал Никколо, он просто человек, он мог ошибиться.
И мы начали собираться, на всякий случай, чтобы иметь возможность быстро уйти.
Хотя я всё ещё надеялась на императора, что ему удастся запретить эту странную процессию по святым местам.
Так прошло несколько дней.
А через неделю прибыл Патриарх с приближёнными, и их поселили в наспех выстроенном бараке.
А ещё через три дня выяснилось, что там у них двое заболевших.
Императора с семьёй, срочно перевезли в неприступную горную часть монастыря. Это место было высечено в скале.
А вот мы оставались в монастыре, и монахи, были вынуждены ходить в «чумной барак», чтобы помогать заболевшим.
У меня вдруг появилась стойкая уверенность в том, что надо уходить, мне казалось, что каждый час, проведенный в монастырских стенах, грозит и нам тем, что мы можем заразиться.
Джаббир поговорил с монахами, те начали применять мазь, которую я про себя называла «ихтиолкой», и вроде бы даже было какое-то облегчение, но это не отменяло того, что болезнь была крайне заразна.
И однажды вечером к нам пришёл настоятель монастыря, лицо его было замотано пропитанной настойкой повязкой. Но глаза странно блестели, и он сказал только одно:
— Уходите, пока не поздно.
Я собрала совет, несколько человек, которые прибыли со мной из Уэльса, во главе с капитаном Седриком, сэр Ричард, они все жили здесь, да, мы с приездом Патриарха отделились, но пресечений с монахами было не избежать, территория монастыря, хотя и была большой, но всё же не настолько, чтобы сотня монахов была незаметной.