Она была несколько бледновата, но в целом вид у неё был здоровый.
— Поздравляю, Виктория, — сказала я, когда мы остались одни, первый раз здесь, в Византии, назвав её по имени.
Она вздрогнула.
— Прошу, Маргарет, не называй меня по имени.
— А как мне тебя называть? — спросила я.
— Называй меня Мария.
— Это правда, — спросила я, — что твой ребёнок не имеет отношения к Джону?
На лице Марии «Виктории» возникло такое удивлённое выражение, и я бы даже сказала, что удивлённо-обиженное.
— Маргарет, как ты могла подумать, чтобы я и Джон!.. — с каким-то надрывом произнесла она.
— А что я должна была подумать? — сказала я. — Вы оба исчезли из Англии, а потом… а потом я нахожу вас здесь, на краю цивилизации, и ты ждёшь ребёнка.
— Неужели Джон не сказал тебе?! — воскликнула Виктория.
И я сказала:
— Нет. Джон не сказал мне, да и ты не сочла нужным сообщить, что … ты снова замужем. Скажи мне, Виктория, вы же поженились с сэром Беркли?
— Да, — ответила мне Виктория.
— Ну тогда почему он жил в отдалении с детьми?
— Мы там жили вместе, — сказала Виктория, — но в последнее время я плохо себя чувствовала, и, Джон перевёз меня в столицу, чтобы меня мог навещать лекарь.
Для меня вдруг всё стало ясно.
— Значит, Джон спас сэра Беркли, отправив его сюда, а сам остался там? — задала я вопрос.
— Я не знаю, — сказала Виктория. — Пожалуйста, Маргарет, не мучай меня…
А я вдруг поняла, что произошло. Скорее всего, Джону уже не надо было выполнять свои обязанности, когда у Виктории появился муж, и я так понимаю, что Джон Честер начал разрываться между словом, данным его королю, и ситуацией, которая возникла. Он же не мог продолжать жить рядом с женщиной, которая являлась чужой женой.
И тут приезжаю я, и Джон понимает, что возвращаться некуда, что он сам себе отрезал все пути назад. И он отправил сюда, где мы собирались спастись от чумы, мужа Виктории, а сам решил отдаться на волю провидения. И, возможно, он уже мёртв. Или, наоборот, лежит там один, и некому даже подать ему стакан воды…
Всё-таки я странная женщина. Я же только что его ненавидела. А теперь злюсь на то, что не могу ему помочь.
Но почему я не могу ему помочь? Как раз, может быть, только я и могу помочь Джону. Надо хотя бы узнать, жив ли он.
Что мне было делать, со мной не было Элери, чтобы посоветоваться, и я рассказала всё Джаббиру, он единственный тот, кого никоим образом не интересовала судьба монархии в Англии, и мне вообще иногда казалось, что кроме возможности ещё больше узнать о медицине и методах лечения ему особо ничего и не нужно, и со мной он держался исключительно потому что вокруг меня постоянно происходило то, что требовало от меня вспоминать и вытаскивать из отдалённых уголков памяти, что ещё есть , чем может воспользоваться Джаббир, чтобы придумать новое лекарство или методику лечения.