В дом нас вдвоём пустили сразу, хотя лекарь и сомневался, но образ монахини в Византии имел свои преимущества, поэтому безо всяких промедлений, нас впустили и уже скоро я прошла во двор.
Как я предполагала, двор за забором оказался большим, но много места занимал и дом. Я, с любопытством оглядывая внутреннее убранство, тихо семенила за лекарем.
Подумала, что не стоит так откровенно всё рассматривать, если уже вздумала изображать помощницу лекаря-монахиню, то надо соответствовать выбранному образу.
Дом был богатым, уже то, что во дворе был пусть и небольшой, но фонтан, свидетельствовало о том, что проживающие здесь были люди не простые.
Нас с лекарем встретила служанка, из местных и поклонившись, тихо пробормотала, что:
- Госпожа ожидает.
Пошла вперёд.
Сердце моё стучало так, что мне казалось, это слышат все, но судя по тому, что даже лекарь не оборачивался, а уж он то был ко мне ближе всех, так мне только казалось.
Комнаты госпожи оказались на втором этаже, что для Византии было нормально, господские покои всегда находились выше.
Первым зашёл лекарь и поклонился, говорил он по-английски, это и было основное преимущество этого врачевателя:
-Добрый день, госпожа Мария.
-Ах, господин лекарь, сегодня мне особенно нелегко, - раздался женский голос, и я вдруг поняла, что голос этот я знаю,- ребёнок беспокойный, да и эта духота, тяжело дышать, и ноги отекли.
Я стояла за лекарем, и не видела с кем он разговаривает, но после того, как он назвал имя, я сделала небольшой шаг в сторону, и увидела её.
Дорогие мои!
Простите, что затянула с продолжением, тяжёлая неделя, да и страшная новость про Наташу Дорофееву выбила из колеи, в такие моменты особенно остро понимаешь, насколько хрупка жизнь. Но всё, собрала себя, пишу.
Берегите себя!
С любовью,
Ваша Адель
Это действительно была леди Виктория. Она ничуть не изменилась, просто сейчас она была несколько расплывшейся возможно из-за того, что она была беременна, срок был довольно большой. И в такой духоте, ей явно было нехорошо.
Хотя рядом и стояла девушка, которая держала в руках опахало, пытаясь разогнать душный воздух в комнате, но из-за разлившейся в воздухе жары, застывшей под не желавшими расходиться тучами, воздух всё равно оставался жарким.
Волосы, выбившиеся из причёски, прилипали к лицу, рядом стояла миска с водой, в которой плавали половинки лимона, и периодически леди Виктория окунала туда руки и брызгала себе на лицо.
Лекарь прошёл в комнату, я держала в руках сундучок с инструментами, стояла, опустив лицо. Хотя мне хотелось бросить сундучок, ударив его о каменный пол так, чтобы он разлетелся на тысячу маленьких кусков, что непременно осколки попали на белое лицо леди Виктории, которая жила моей жизнью.