— Мне что, тебя пожалеть? — спросила я, решив, что резкость поможет прервать этот «поток сознания». — Не надо меня жалеть, — сказала Виктория, и тон у неё был обиженный, — но я хотела бы, чтобы ты знала, что это тоже очень непросто.
Она замолчала, и я уже собиралась облегчённо выдохнуть и попрощаться.
— И даже здесь нет мне покоя, — сказала Виктория, поморщилась, и положила руку на живот. — Только я подумала, что обрела дом, в котором можно будет жить, сад, в котором можно будет гулять, как появляешься ты, а вместе с тобой приходит болезнь.
Я смотрела на эту женщину, и не могла понять: она что, меня обвиняет в том, что её счастливая жизнь разбилась? — Виктория, прости, у меня нет времени на разговоры. Если у тебя нет просьб или вопросов я, пожалуй, пойду.
И я уже собралась уходить, как тут снова меня осенило, что я забыла уточнить то, что меня волновало: — Скажи, Виктория, тебе совсем не жалко Джона, а если он умрёт? — Почему, — сказала Виктория, — жалко. — А почему ты не спрашиваешь, как он? Почему ты не настаиваешь на том, чтобы мы снарядили людей, чтобы его проведать?
Виктория замолчала. Через несколько мгновений она произнесла: — Джон много сделал для меня и моих детей.
Я выразительно посмотрела на её живот. — Но всё не так, как кажется, Маргарет, — сказала Виктория.
Я не любила загадок. Мне и так хватило того, что произошло много лет назад, когда оказалось, что я похоронила мужчину, который в это время спасал другую женщину. — Прости, Виктория, — сказала я, — я не собираюсь разгадывать загадки. У меня действительно мало времени, нужно подумать, что может спасти людей от нашествия этой страшной болезни. — Мне скоро рожать, — сказала Виктория, которую, конечно же, впрочем, как и многих других волновало только собственное благополучие. — Ты же поможешь? — Здесь со мной Джаббир и Зиля, поэтому не волнуйся, — сказала я, — роды мы тебе обеспечим.
И если вышла я от Виктории в каких-то странных сомнениях, то уже через несколько минут они рассеялись, потому что их заменили совсем другие мысли.
Мне нужно было выяснить, что произошло с Винацио Дандоло. Я испытывала угрызения совести, что уехала из города, так и не заехав ни к нему, ни к Скорци.
С этим я пошла к секретарю императора, через которого мы общались с его императорским величеством, и я спросила, как передавать информацию в город.
Оказалось, что информацию передают через крайний пост.
Я написала и Винацио, и Скорци, чтобы они максимально постарались не выходить из домов, не общаться с людьми, пообещала прислать список трав для окуривания помещений. Написала про кипячение воды и гигиену. Такие же инструкции были отправлены наместнику императора, и в приказе императора было передать это как приказ во все дома.