— Понятно. У нас два варианта реакции. Первый — никак. Просто продолжаем работу, не отвечаем, защита идёт через минюстовскую переписку. Второй — короткое опровержение через «Казанский телеграф» с фактами по обоим пунктам, без эмоций. Обычная процедура для городского головы при анонимных обвинениях.

— Я бы рекомендовал второй вариант. Но не от Вашего лица — от лица управы как институции. В формате «Управа города Бережанска подтверждает законность всех своих решений и готова представить документы по любому запросу уполномоченных лиц». Это сухо, без оправданий, и снимает у мещан и купцов ощущение «что-то нечисто».

— Согласен. К полудню составлю короткий текст, к среде следующей недели должен выйти в «Казанском телеграфе». Это вторая линия защиты.

Сычёв пошёл составлять черновик опровержения. Я в свой кабинет — переписывать набело пояснительную записку к Раздольскому.

К десяти утра, как и сказал Прохор, в Бережанске начали обсуждать газету. Я не выходил в город — Морозкин, который пришёл к десяти, доложил, что в нижнем городе уже идёт разговор о «двух анонимках за две недели». Кашин-исправник зашёл с экземпляром «Бережанских ведомостей» — он газету подписывает по обязанности, и сегодня прочёл анонимку с утренним кофе.

Кашин:

— Павел Андреевич. Я анонимку видел. По линии полицейской — могу принять заявление о клевете и провести следствие, если Вы подадите. Но я бы Вам посоветовал не подавать — это даст анонимщику публичность, которую он и хочет. Лучше сухое опровержение через губернскую газету, как я понимаю, Вы и собираетесь делать.

— Согласен, Сергей Николаевич. Не подаю. Сухое опровержение через «Казанский телеграф». Спасибо за совет.

— Если что-то понадобится — я в полицейской части до шести.

Кашин ушёл. Я вернулся к пояснительной записке.

К двенадцати — чисто переписана. К полудню в кабинет принесли обед — Глафира прислала через Прохора холодную закуску. Ел за столом, глядя на готовый текст.

Пятница к вечеру. К шести черновик пояснительной записки переписан набело окончательно — Сычёв подшил его в общую папку. Краткий текст управского опровержения для «Казанского телеграфа» составлен в трёх строчках, отправляется в редакцию в понедельник через Кашина. Морозкин подтвердил все материалы по своей части.

Прохор в течение дня ничего особенного по Колесникову не доложил — тот сегодня сидел дома, никуда не выходил. Он своё дело сделал, его телеграмма «Готово, действуйте» была про вчерашнюю анонимку, дальше у него работа окончена. Он будет ждать, как Раздольский отреагирует.

К шести я домой.