Несмотря на то что я никуда не выезжал, попасть в спальню мне удалось не скоро. Грохнула дверь, и в кабинет как метеор ворвался наконец заявившийся домой Вениамин Львович Мезенцев. Он же скубент и просто Веник. По своему обычаю весь растрепанный, но хотя бы не грязный и прилично одетый.
— Что, что, с Лизонькой! — заорал он, схватив меня за лацканы пиджака. — Я знаю, знаю, что она попала в руки этих варваров. Не скрывайте от меня ничего, даже самого страшного!
М-дя… И ничуть не изменился, неврастеник чертов.
Я молча толкнул Веника в кресло, набулькал полный стакан шотландского виски и сунул ему в руки. А потом невольно скривился, увидев, как он вылакал семидесятиградусное пойло словно газировку. Зараза… надо было скубенту какого-нить бурского самогону плеснуть, а то не напасешься драгоценного продукта на такого проглота.
— Угомонись, она уже на пути в Республики.
— Правда? — Веник доверчиво заглянул мне в глаза.
— Чистая правда, но не спрашивай, чего мне это стоило.
— Не буду… — помотал он головой и протянул мне стакан. — Еще налейте. А вы? Вы как остались в живых?
— Каком кверху. Умудрился. Кстати, можешь меня поздравить.
— С чем? — Вениамин обалдело уставился на меня. Ударная доза алкоголя уже начала действовать.
— С законным браком. Женился я. Завтра с ней познакомишься. Знаешь что, идем перекусим что-нибудь, а то я проголодался как волк. Тебе бы тоже не мешало червячка заморить. В процессе и поговорим. Кстати, как ты назвал нашу компанию?
— «Дом изобретений Мезенцева»… — Веник густо покраснел и зачастил: — Менять уже поздно, контракты на поставку в военное ведомство уже заключены и исполняются. Придется переписывать, а это… это…
— Да ладно, ладно. Хрен с ним, с названием. Но завтра все документы — на стол. Что с испытаниями новых ружейных гранат?..
В общем, в спальню я попал далеко за полночь. Быстро разделся и тихонько юркнул в кровать, стараясь не разбудить Пенни.
Но едва лег, как она прижалась ко мне всем телом и сонно зашептала на ухо:
— Когда ты уезжаешь на войну? Завтра?
— Дорогая…
— Хорошо, хорошо, я не буду тебя удерживать, но тогда у нас мало времени. Целуй меня…
И целовал — дурак, что ли, от такого отказываться…
Но ночью так и не мог заснуть: необходимость принять решение чуть не свела с ума. Да, после известия о ребенке я сгоряча пообещал себе все бросить, к тому же не прислушиваться к совету ван Ройберна у меня оснований нет, но…
Но перебороть себя оказалось очень трудным делом. Как-то совершенно незаметно я сроднился с этой страной; черт, да я…
— Я сделал победу над бриттами целью своей жизни, мать ее!.. — зло выкрикнул я. — И что, вот прямо сейчас, когда уже столько сделано, бросить все?