Спирос смотрел на меня долгих десять секунд. Я видел, как за его непроницаемым лицом крутятся шестеренки. Он взвешивал риски.

— За Нарвскую заставу вези. Деревня Тентелево. Знаешь такую? — Спирос хищно осклабился. — Сразу за старой мыловарней стоит дом. Привезешь туда. Завтра утром, часам к десяти. Я буду ждать лично. Пощупать своими руками надо. Оценю, а там и сговоримся.

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Тентелево. Нарвская застава. Глухая промышленная окраина за Обводным каналом — это же другой конец Петербурга! Тащить туда груз от Охты — значит, пересечь весь город.

Да и товар бы перепрятать по-хорошему. Хотя бы вытащить бочки из трюма. Да в сторонку поставить.

Внутри все скрутилось в тугой узел от предстоящего геморроя, но на лице не дрогнул ни один мускул. Покажешь нужду или слабость только хуже сделаешь.

— Договорились. — Я поднялся. — Завтра в десять.

Коротко кивнув греку на прощание, развернулся и зашагал к выходу. Спиной я чувствовал пристальный взгляд контрабандиста и слышал возобновившийся стук янтарных бусин.

Щелк-щелк-щелк.

Тяжелая дверь отсекла трактирный гул.

Я быстрым шагом направился к ближайшему перекрестку. Дождался попутную конку. Запрыгнул на заднюю площадку, звякнул медью, расплачиваясь кондуктором.

План действий перестраивался на ходу.

До приюта я добрался на жестком взводе. Мозг лихорадочно перестраивал планы под новые вводные. Едва переступив порог, я сразу выцепил Васяна и Шмыгу.

— Дуйте на Охту, к барже.

Здоровяк непонимающе захлопал ресницами, забыв стереть сажу со щек.

— Так мы ж только скинули добро…

— Пасюки, Вася. На той посудине крысы размером с кошку. Если оставим бочки там до утра, Ни черта там не останется. Место там рядом подыщи тихое и перекатайте бочки туда. У Митрича спроси совета. Завтра на рассвете погоним на Нарвскую заставу. Бегом.

Оставив ошарашенного Васяна переваривать задачу, я пошел искать парней, и услышал их голоса у лазарета. Толкнул приоткрытую дверь и замер на пороге. Картина маслом.

На широкой кровати, обложившись подушками, полулежал Сивый. Нездоровая бледность еще держалась. Поперек его одеяла лежала перевернутая вверх ножками табуретка, заменявшая карточный стол.

Вокруг импровизированного ломберного столика сгрудились Кот и Яська. Сбоку, прислонившись спиной к косяку, маячила фигура Упыря. Он меланхолично грыз сухарь и молча наблюдал за процессом.

— Бью, — звонко пискнул Яська и с размаху влепил на доски замусоленную шестерку пик.

Кот насупился, злобно сверля взглядом картонку.

— Слышь, мелочь, — подозрительно протянул он. — Ты откуда козыря достала? Пики же в отбое лежали. Я сам видел.