Она скривилась от боли, затем стала медленно оседать. Повалилась на бок. Ее соратницы замерли пораженные, не веря своим глазам. Затем бросились к поверженной воительнице. Греки стояли недвижно, из их рядов не было слышно злорадных криков. Только что пал великий воин, достойный безмерного уважения.
Эллес обняла ее за шею и приподняла. Глаза Энтайлы уже тускнели. Из последних сил она разжала губы и прошептала:
— Не так. Всё не так…
Вдруг как-то по-детски улыбнулась и затихла.
Гостья ощутила, как мозг накрывает пеленой. Словно что-то дремавшее глубоко внутри вдруг вырвалось наружу. Что-то первобытное, полузвериное. Из каких-то давних времен, давно забытых веков.
Она запрокинула голову к небу и закричала в яростном исступлении. Затем вскочила на ноги и с ревом бросилась на врагов. Вслед за ней ринулись ее соратницы, подруги, сестры…
Бой был проигран. Задавленные численным превосходством, амазонки отступили к реке. Их осталось мало, всего сотни четыре. Остальные полегли в сражении. Пала царица Каллидора и ее дочь Диянира. И еще около четырех с половиной тысяч воительниц. Греки, сами потерявшие полторы тысячи воинов, не щадили никого и добивали раненых без жалости.
Выставив вперед оружие, амазонки угрюмо смотрели на врагов. Они не просили и не ждали пощады, ибо никогда не давали ее сами. Побежденный должен умереть — по такому принципу они жили всегда. Искать спасения в реке не было смысла. На том берегу расположились лучники. Греки заранее подготовились, чтобы отрезать пути отхода. Ну что же, значит это судьба…
Вдруг ряды щитов расступились и вперед вышел человек. Судя по богатому облачению — один из греческих военачальников.
— Слушайте вы, дочери Аида и гиены! Я Каллиферн, верховный стратег Милета. Я предлагаю вам жизнь. Если сложите оружие и сдадитесь, останетесь жить, Если нет, то клянусь Зевсом, вы все отправитесь в подземное царство к своему отцу!
По толпе амазонок прокатился негодующий гул. Для них смерть в бою была почетной, а сдаться — величайший позор. Женщины потрясали оружием и осыпали бранью парламентера. Тот пожал плечами.
— Вы сами избрали свою судьбу.
Вдруг из толпы на свободное место вышла одна из воительниц. Рослая, черноволосая. Она сильно хромала и почти вся покрыта уколами-порезами. Повернувшись к своим, воительница обратилась с речью:
— Сестры мои! Мы храбро бились. И мы побеждены. И нет в том нашей вины. Так решили боги. Сейчас мы можем умереть. Но сделав это, мы уже никогда не сможем отомстить! Если же мы хотим мести и хотим, чтобы не исчезла память о гордых амазонках, то лучше сейчас покориться. Боги смотрят на нас сверху! Они не хотят нашей гибели…