Не меньше получаса я таскал воду, пока не наполнил бак и бочку. Потом поставил вёдра и пошёл посмотреть — как дела у отца.

Из комнаты доносились голоса.

— У вас замечательные дети, Иван Сергеевич! Про Андрея Ивановича и говорить нечего — вы сами всё видите. А из Серёжи обязательно вырастет хороший человек. Поверьте мне, как учителю с многолетним стажем. На таких вот сегодняшних детях завтра будет держаться вся наша огромная страна.

Я только покачал головой. Знал бы Алексей Дмитриевич, что станет со страной всего через пятнадцать лет. Как так получается, что умнейшие люди всю жизнь живут в розовых очках и не видят того, что происходит на самом деле? А может, просто отказываются видеть? Не хотят замечать плохое? А когда оно само врывается в жизнь — то уже поздно что-то делать.

— Ну, ладно, Сергей Иванович! Засиделся я. Пора обратно в школу — присмотреть за порядком. Мы с вами непременно ещё поговорим. А как станет потеплее — и по Черёмуховке пройдёмся, и в школу зайдём. Может быть, расскажете ребятам о своей жизни — им будет интересно.

С этими словами Алексей Дмитриевич вышел из комнаты в кухню.

— Мне пора, Андрей Иванович! Вот и ваш отец согласен оставить Серёжу в нашей школе. Вы, как я понимаю, тоже не против?

— Не против, — ответил я.

— Ну, и отлично! Тогда я пойду, обрадую парня. Наверняка он сейчас сидит в классе и ждёт.

— Думаете? Вообще-то, он должен скоро прийти — я его на автобус отвезу.

Алексей Дмитриевич улыбнулся.

— Поверьте моему опыту — сейчас он сидит и ждёт моего прихода с новостями. Так что я поспешу, чтобы его не задерживать. Спасибо за чай, Андрей Иванович!

Воронцов стал одеваться, и в этот момент в комнате что-то упало с металлическим лязгом. Одним прыжком я оказался у двери!

Отец стоял, держась рукой за открытую дверцу шкафа, а на полу валялось ружьё. Моё ружьё!

Увидев меня, отец наклонился, но я оказался быстрее. Упал на колени и схватил ружьё за ствол.

Отца повело, и он рухнул прямо на меня.

— Отдай, Андрюха! — услышал я. — Отдай! Всё равно теперь. Зачем мучиться?!

Я отпихнул ружьё в сторону и крикнул Алексею Дмитриевичу.

— Позовите Трифона! Быстрее!

Отец, не обращая на меня внимания, пополз на четвереньках к ружью. Я услышал, как хлопнула дверь. Вскочил на ноги, быстро поднял ружьё и вынес его на кухню. На ходу переломил — в обоих стволах были патроны. Я вытащил их и бросил на стол. Отщёлкнул цевьё, отсоединил приклад от стволов. Меня трясло, руки ходили ходуном.

Положив ружьё на стол, я вернулся в комнату.

Отец, раскинув руки, лежал на полу. Хриплое дыхание клокотало в его груди.