— Кружку опрокинете, Фёдор Игнатьич! Сейчас я вам чая налью.
Я разлил по кружкам горячий тёмно-коричневый чай, придвинул Фёдору Игнатьевичу сахарницу и вазочку с сухарями из деревенского магазина.
— Пейте, пока не остыл. Только, Фёдор Игнатьевич... не смогу я сегодня с вами поехать — мне нужно Катю с электрички встретить.
— Катя приезжает? — оживился председатель. — Так это ж совсем другое дело! Конечно, поезжай, встреть! А с переездом я и без тебя управлюсь. Только завтра чтобы как штык были в сельсовете, понял? Оба, и без отговорок! Дело у меня к вам есть важное.
— Конечно, Фёдор Игнатьевич! Прямо с утра и зайдём.
— Ага! Вот и хорошо! Ну, ладно — побегу я. Дел невпроворот! Да ещё переезд этот!
— Так, может, после праздников, Фёдор Игнатьевич? — спросил я. — Спокойно, без спешки?
— Нет, Андрей Иваныч, так не пойдёт! Пусть уж Таня с Ниной Егоровной нашу деревню праздничной увидят. Им ведь тут жить. А новое место — оно как? Каким его увидишь — таким и запомнишь! Ну, давай! Побегу я. А за чай спасибо.
Я проводил Фёдора Игнатьевича и не на шутку задумался над его словами. Как увидишь — так и запомнишь? А ведь, и вправду. Какой я впервые увидел Черёмуховку?
Я вспомнил буйную летнюю зелень, и цветущую сирень, и Катю на крыльце медпункта. Сердце защемило, захотелось, чтобы опять наступила весна.
Прав Фёдор Игнатьевич, полностью прав!
Я неторопливо допил чай. Поставил кружку в умывальник и вспомнил про Жмыхина. Что-то в недавнем сне не давало мне покоя.
Зачем он тогда приезжал? Я так и не понял, а после забыл, не придал значения.
Неужели просто поговорить? Так ведь он ничего толком и не сказал. Побыл десять минут, попытался вручить мне банку с самогоном и уехал.
А ещё он выходил. Кажется, в туалет...
Я словно наяву увидел лицо Жмыхина — довольное и спокойное. Вот что меня тогда поразило — приехал он встревоженным, а уезжал спокойным. Словно сделал то, зачем приезжал.
Я пошёл в туалет, внимательно огляделся. Ничего подозрительного. Чёрт, да я в этом помещении каждый день бываю!
Я поднял голову. Там, где стена сходилась с потолком, была узкая горизонтальная щель. Я увидел торчавший из этой щели кончик металлического штырька с кольцом.
Что это?
Я протянул руку и нащупал холодную ребристую болванку гранаты.
Почему самые хреновые ситуации в жизни всегда норовят повториться?
Именно эта идиотская мысль билась у меня в голове, пока я внимательно разглядывал гранату, лежавшую в уютном гнёздышке между балкой и досками потолка.
Голова в этот момент работала предельно чётко, как будто даже замедленно. Касаясь рукой запала, я успел сообразить, что граната лежит в моём доме уже несколько недель. И если за это время она не взорвалась — значит, и дальше не взорвётся.