А потом у нас с Катей был вечер. Пусть короткий, но наш, только для нас двоих!
Был поздний ужин, и бокал красного вина, и искристый снег в жёлтом квадрате света, падавшего из окна кухни. Были долгие разговоры о важных и интересных вещах. И потрескивание остывающей печки, и чёрная тень от шкафа на дощатом полу комнаты. И тепло Катиной щеки на моём плече, и негромкое тиканье настенных часов, которое только подчёркивало глубокую ночную тишину.
Едва касаясь, я погладил Катины волосы и закрыл глаза, слушая её тихое дыхание. Хотелось растянуть этот миг, сделать так, чтобы он никогда не заканчивался.
А рано утром меня разбудил громкий стук. Кто-то так сильно барабанил в оконное стекло, что я испугался — как бы оно не вылетело.
Неужели проспал, и Серёжка уже приехал?
Я выскочил из-под одеяла — босиком на холодный пол. По телу пробежал озноб.
Ночную тишину за окном разрывал дружный собачий лай.
Натягивая штаны, я бросил быстрый взгляд на часы. Шесть утра. Автобус придёт только через полчаса. Ничего не понимаю!
Снова стук. Стекло жалобно зазвенело. Собаки зашлись в новом приступе лая.
Катя открыла сонные глаза.
— Кто там, Андрей?
— Не знаю. Сейчас посмотрю!
Я выбежал в кухню. Не зажигая свет, всмотрелся в темноту за окном и увидел тёмный силуэт на фоне снега.
— Кто там? — крикнул я. — Что случилось?
Что-то длинное и непонятное опять забарабанило в стекло, и женский голос еле слышно прокричал:
— Убили! Ой, убили её совсем!
Сегодня ночью будет ещё одна прода — не пропустите!
Я бросился в сени. Споткнулся о попавшее под ноги ведро, и оно загромыхало по ступенькам. Зимний морозец обжёг голые плечи.
Теперь стучали в дверь.
Да какого чёрта?
Я откинул крючок и толкнул забухшую створку. Собаки, услышав скрип двери, залаяли громче, яростнее.
— Кто здесь?
— Убили!— причитала невысокая фигура, замотанная пуховым платком поверх фуфайки. — Насмерть загрызли, звери!
В руках фигуры была знакомая палка с кривой ручкой.
— Баба Таня, это вы? Что случилось?
— Андрей! — запричитала баба Таня и тяжело качнулась ко мне. — Найдочку мою убили!
Не больше секунды мне потребовалось, чтобы хоть что-то сообразить.
— Так. Заходите в дом!
Я босиком выбежал на снег, подхватил баб Таню под локоть и почти потащил её в дом.
— Осторожно, ступеньки! Не споткнитесь!
Палка глухо стукнула по косяку.
— Ох, погоди! Не могу!
Баба Таня привалилась к стене, тяжело дыша.
— Насилу добежала до тебя! — неровно, с паузами выговорила она.
— Идёмте в дом!
Босые ступни невыносимо жгло холодом.
Я открыл дверь, схватил бабу Таню подмышки и втащил на кухню. Опустил её на стул.